Степанычу было около шестидесяти, но выглядел он на все восемьдесят. Нуржан рассказывал, что Степаныч – классический бомж. Он долгое время работал вахтовиком на урановом руднике. Возвращаясь, останавливался в родительском доме, где когда-то жили его родные брат с сестрой. Сестра вышла замуж и уехала в Караганду. Брат отслужил, нигде не работал, периодически уходил в запой. Как только Степаныч приезжал, брат напаивал его и забирал все деньги. Потом и вовсе продал дом и скрылся в неизвестном направлении. Говорили, уехал в Москву, женился и неплохо там обосновался. Так и остался Степаныч без дома, а другого не приобрел, хотя зарабатывал хорошо. В основном пропадал на руднике, а во время коротких приездов в родное село останавливался у разных людей, в основном любителей заложить за воротник, пропивал всю получку и возвращался на вахту. С тех пор как закрыли рудник, подрядился скотником и кочевал с фермы на ферму. Пока однажды не загремел в тюрьму по подложному обвинению в грабеже. Отсидел два года, сам не понимая за что, и вернулся домой. Потом долго бомжевал. Тогда и взял его Казбек к себе на ферму – работать за пропитание.
До приезда Даулета Казбек поручал Степанычу пасти баранов. Сохранить отару в степи – самое сложное, особенно зимой. С лошадьми на выпасе было проще: они кормились в основном сеном. Но следить и ухаживать за лошадьми более хлопотно, этим занимались двое – Нуржан и Димон. На время окота и стрижки скота людей нанимали дополнительно. Хозяйством же ведал сам Казбек.
Даулет хорошо помнил первую встречу со Степанычем. В барак вошел изможденный старик в засаленной телогрейке и видавших виды кирзовых сапогах. Он молча проследовал к своей кровати, сбросил телогрейку и начал разуваться. С трудом, наклоняясь, вытянул из сапог сначала одну, а потом другую ногу, обернутые в грязные тряпки. Скинув портянки, осмотрел кровоподтеки на пальцах и лег на кровать.
Тут в комнату ворвался Димон и направился прямиком к старику.
– Степаныч, чё, пришел? Будешь курить?
Тот приподнялся, посмотрел повеселевшим взглядом на Димона, а потом воровато покосился на Даулета и опустил глаза.
– Буду, есть табак? – тихо спросил он.
– Вот, познакомься, Степаныч. Это Даулет, он теперь нашим начальником будет.
Дед, кивнув, с интересом уставился на Даулета.
– У вас тут аптечка есть? Надо бы раны обработать перекисью, – заметил Даулет, глядя на окровавленные ноги деда.
Степаныч опустил ноги на пол.
– Какая аптечка? Это что тебе, больничка? – хохотнул Димон.
– Ничего, пройдет, – бросил Степаныч, с удовольствием затягиваясь самокруткой.
На следующий день Даулет уговорил Казбека поставить его на отару, а Степаныча определить на хозяйство.
– Он же старик, еле держится, у него все ноги в кровоподтеках. Вдруг не уследит за баранами? – аргументировал он. – А у меня опыт есть.
– Этот старик еще нас переживет, – ответил Казбек, но, пораскинув мозгами, согласился. – Ну и хрен с тобой, паси отару, если хочешь. Только за каждого барана головой отвечаешь. Твои документы в полиции лежат, не забывай.
Теперь Степаныч занимался хозяйством, топил печь и помогал с лошадьми, а в отсутствие Казбека готовил и распределял еду.
Димон тянулся к Степанычу, любил курить, сидя рядом с его кроватью на корточках. Причем эти двое не разговаривали, только попыхивали папиросами, но Даулет не раз замечал, как просветлялись при этом их лица. Пустой, словно невидящий взгляд Димона в такие минуты переставал блуждать, будто находил точку опоры.
Во всех чертах Димона проглядывала некая незавершенность и дисгармония. Детское лицо с огромными беличьими глазами не вязалось с коренастым, коротким телом и крупными кистями рук.
Димон любил рассказывать про своего отца. Как того посадили в очередной раз непонятно за что. Про письма, где он наказывал сыну быть настоящим мужчиной, не предавать друзей и придерживаться кодекса чести. Но Димон никогда не говорил о том, как они с матерью напрасно ждали его из тюрьмы. Как отец остался жить в Шымкенте, где отбывал срок, и с тех пор от него не было ни весточки.
Даулет немного поразмыслил и решил возвращаться на ферму. Появление в селе ничего хорошего не сулило. Даже если попытаться бежать, без документов билет ему не купить, да и денег не было. В первый месяц он еще продумывал варианты побега, но со временем втянулся в жизнь фермы.
Он развел костер, бросил в рот кусочек курта и вскипятил воду. Попил кипятка, согрелся и погнал отару обратно. По дороге заново повторил все партии Фишер – Спасский до двадцать первой и к вечеру добрался до фермы.
Казбек приехал за неделю до Нового года, привез продукты и бензин. Приехал не один, а с трактористом, прокладывавшим ему путь. Они провели на ферме всего день. За это время Казбек успел пересчитать весь скот и проверить состояние загонов. Наутро перед отъездом он зарезал трех больших баранов. Мясо загрузил в багажник джипа. Обитателям фермы пожаловал требуху, головы и ножки.
– Это вам угощение на Новый год. Там еще бензин для чабанки, – бросил он на прощание, указав на загон для лошадей.
