По словам нормандского хрониста, евреи до сих пор предпочитают это решение, которое позволяет им не потерять все.
После этого евреи могли быть изгнаны снова, согласно указа от 22 августа 1311 года. Если должники и могли на мгновение надеяться, что их долги будут списаны, то вскоре они поняли свою ошибку. С одной стороны, вернувшиеся евреи досаждали им, о чем говорилось в королевских письмах: "Говорят, что евреи имеют расписки, которые доказывают, что некоторые из наших подданных являются их должниками, поэтому наша милость хочет дать повод для народных жалоб, тем более что евреи используют эти расписки и получают деньги с христиан тайно, так что ростовщичество не может быть доказано, и таким образом они угнетают должников, связанных расписками". С другой стороны, королевские чиновники плохо обращались с должниками и умножали поборы, причем с жестокостью, гораздо более сильной, чем евреи: аресты, издевательства, двойное взыскание уже погашенных долгов, если человек не мог предоставить официальную расписку. Чиновники государства были более опасными акулами, чем евреи, потому что против них не было никакого средства защиты, они олицетворяли закон. Жалобы множились, и в январе 1310 года парламенту пришлось отрегулировать практику сбора денег, а в сентябре король поручил сенешалю Бокера следить за соблюдением правил.
Подобные мероприятия неизбежно должны были привести к растратам и хищениям. Жоффруа Парижский уверен, что такие случаи были:
Действительно, сообщается о нескольких случаях небрежности, или даже присвоения денег, взысканных чиновниками короля. 15 мая 1307 года король поручил Жерару де Куртону наказать виновных в этом в сенешальствах Каркассона и Безье. Но в целом, это было исключением, и наказание никогда не касалось людей, назначенных непосредственно королем, а только подчиненных, выбранных комиссарами. Поэтому просматриваются два варианта: либо король был одурачен своими приближенными советниками или закрывал глаза на их коррупцию, либо его окружали честные люди, службу которых он оплачивает таким, заранее оговоренным, образом. Вот что думает Селин Баласс, подробно изучившая это дело: "Короля не обманывали близкие ему люди […]. Нет никаких следов реальной коррупции среди высших королевских чиновников". Это важный вывод, поскольку, с одной стороны, он подтверждает хорошее взаимопонимание между королем и его советниками, а с другой стороны, говорит о том, что Филипп Красивый оставался истинным хозяином своей администрации.
Каков был результат операции? Если считать, что главная цель была финансовой, то итог был неопределенный, что привело к диаметрально противоположным суждениям: если для Шарля-Виктора Ланглуа "кажется, что общий результат операции был не таким, на который надеялся король", то по мнению Б. Блюменкранца, "общая сумма для всей Франции должна была быть намного больше той, которую "нормальное" обложение евреев принесло бы за девять лет". Селин Баласс придерживается именно такого мнения. Оценивая суммы, поступившие в период между 1306 и 1311 годами, в 116.500 ливров, она считает, что "можно сказать, что король был в выигрыше: суммы, собранные после изгнания и конфискации, превышают то, что он мог надеяться получить от евреев в своих владениях не будь изгнания".
