Поиграли словами и будет, а то, глядишь, и самому понравится, уж больно это дело соблазнительно, как и всякий самообман. Сколько правды загублено попытками малодушных облечь их в слова. «Истина безобразна», -сказал Ницше. Преступник часто слышит о безобразности своих поступков. Человек приходит в мир полон желания высказать себя ему. Живёт он первый раз и отрепетировать свою речь возможности не было, поэтому получается у него нескладно, запутанно, с запинками и волнением, но он упорно говорит в надежде, что всё искупится искренностью говорящего. Говорит иногда даже матом для пущей выразительности себя, говорит, пока не замечает, что перед ним не благодарные слушатели, такие же искренние и матом выражающиеся, а судьи его. Поздно спохватился, уже наговорил. «Виновен», - слышит отовсюду. «Я ж только высказать себя хотел». «Виновен в нецензурном высказывании себя». Осуждённый вину свою не признал и выводы сделал: высказывает себя только самому себе. Мораль: всё сказанное вами может быть использовано против вас. Искреннему приснился страшный сон: мир превратился в один большой полицейский участок. «.народ пропитан насквозь полицейским духом, полицейским образом мысли, - только тот угоден народу, кто отрекается от Себя Самого, от Своего Я, кто проявляет «самоотречение» (Штирнер). Платон в своём «Государстве» говорит, что править государством должен философ. Это невозможно, ибо желание править чуждо философу. Наличие такого желания, так же как и желания подчиняться - основной признак немудрости человека. Как только человек вздумает самостоятельно делать то, что делает государство, то есть определять действия своих и других соответственно своим надобностям, -меру их достойности, ему говорят: «Не смей», - и тычет под нос закон, обосновывающий запрет. Система научилась обезвреживать опасные прецеденты смеющих списыванием их на гениальность или помешательство, но чаще всего на преступление. Разделяющие свободу на негативную -«свободу от» (от зависимости и принуждения) и на «свободу для» (достижений и самореализации) клевещут на неё. Разве зависимый и принуждаемый сможет реализоваться в полной мере? Нет. Подчинившийся и самореализующийся - это противоположные явления. Свобода от зависимости и свобода для самореализации есть одно и то же. Свобода выше всякой позитивности и негативности. Она либо есть, либо её нет. Руссо: «.по общественному договору человек теряет свою естественную свободу и неограниченное право на то, что его прельщает и чем он может завладеть; приобретает же он свободу гражданскую и право собственности на всё то, чем обладает». Руссо рекламирует всю прелесть гражданской «свободы», но получилась антиреклама, потому что даже глупый скажет: мне невыгодно менять своё неограниченное право на всё на право, которым я обладаю как частью моего неограниченного права. Это всё равно что обменять всю корову на коровий хвост. Смеющему думать до конца понятно, что «гражданская свобода» - это утрата права собственности на самого себя, и он скорее поверит, что волк - травоядное животное, чем в такую свободу. Впрочем, Руссо нет дела до такого неверия неглупых и того, хотят они или нет торговать свободой, он ставит человека перед фактом: сделка состоялась, присутствие обеих сторон было необязательным. Отдельным же индивидам, не желающим заниматься душевной проституцией, предстоит незавидная участь - сражаться с Левиафаном. И пусть утешением для такого станут слова Декарта: «На истину натолкнётся скорее отдельный человек, чем целый народ».
