«Никто не грешит добровольно», - гласит формула платонизма и определяет добровольное действие как такое, что диктуется природой действующего. Я «грешу» добровольно, то есть, осознанно, более того, я ощущаю необходимость грешить. Но что есть грех? Грех - это моя воля, творящая свободу. Это протест природы против всякой необходимости, ибо не необходимостью, а свободой проявлять себя желает она. Кант сказал: «Чего народ не может решить относительно самого себя, того и законодатель не может решить относительно народа». На деле не всё так гладко, ибо народу как раз и нужен законодатель, потому что он не может решать сам; всякое решение предполагает ответственность, её-то человек толпы боится как огня. Законодатель - спасение для слабого, спасение для самого себя. Законодатель же ещё как может..., он с превеликим удовольствием решает относительно народа. Токвиль сказал, что в условиях «демократического деспотизма» люди каждый день жертвуют государству новую частицу своей личной свободы. Те, кто время от времени опрокидывают троны и попирают королей, всё легче и легче, не оказывая никакого сопротивления, подчиняются любому желанию государственного служащего. Нужно добавить к сказанному, что государство за отказ жертвовать ему каждый день частицу свободы может отобрать её всю сразу. Всё зависит от самого человека: пока он сам не захочет в силу слабости отдать свою свободу -никто не в состоянии отнять её у него даже в местах лишения свободы. Преступающий пытается объяснить себя, но вместо этого он всё больше углубляет себя, всё больше выявляет свою бесконечность. Придёт время, и он оставит попытки объяснить и будет хотеть лишь чувствовать, чувствовать свою глубину. Этот страх требует объяснений, бесстрашие довольствуется переживанием. «. всё горе и зло, царящее на земле, все потоки пролитой крови и слёз, все бедствия, унижения, страдания, по меньшей мере, на 99% суть результат воли к осуществлению добра, фантастической веры в какие-либо священные принципы, которые надлежит немедленно насадить на земле, и воли к беспощадному истреблению зла; тогда как едва ли одна сотая доля зла и бедствий обусловлена действием откровенно злой, непосредственно преступной и своекорыстной воли» (С. Л. Франк). Верно. Не соглашусь лишь с уравнением между «откровенно злой» и «непосредственно преступной» волей. Преступная воля не всегда злая, а злая воля не всегда имеет смелость преступить. Преступление предполагает действие, зло же может являться таковым и в бездействии. По поводу своекорыстной воли скажу, что несвоекорыстной воли нет. В случае тех 99% своекорыстия лицемерно отрицается добрыми, один процент злой, потому что откровенен. «Если мы не верили, что можно облагодетельствовать человечество установлением определённого общественного порядка, обязаны ли мы верить, что его можно облагодетельствовать простым отрицанием всякого принудительного порядка? Если мы разочаровались во всех тех политических вождях и руководителях человечества, которые, обещая той или иной политической системой насадить абсолютное добро на земле, творили только зло, то следует ли отсюда, что мы должны отныне слепо поверить, будто любой отдельный человек, предоставленный самому себе и своему личному нравственному сознанию, легко и просто осуществит абсолютное добро, сумеет облагодетельствовать и себя самого, и всех других» (С. Л. Франк). Попытки облагодетельствовать человека и, тем более, всё человечество не достигают своей цели, потому что облагодетельствовать человека ничто внешнее не в силах, лишь он сам может себе помочь в этом смысле. Отрицающий всякий принудительный порядок доказывает своим отрицанием свою способность быть самому себе благодетелем. Мы, не очарованные Системой и проповедями, насаждающими абсолютное добро, должны поверить в то, что если любой отдельный человек, представленный самому себе и своему личному нравственному сознанию, не сможет нелегко и непросто осуществить добро и не сумеет облагодетельствовать себя самого, то сделать это за него и для него не под силу никому. Помочь можно только сильному, тому, кто в помощниках не нуждается. Преступник - это облагодетельствовавший себя свободой. Он говорит: всякий порядок, самовольно присвоивший право принуждать меня, обосновывает своё право покорностью других. Я - убийца порядка.
