Я рассказал две истории о наказывающей безнаказанности со слов очевидцев этих событий. Прочитал «Братья Карамазовы» Достоевского, чувство, вызванное этой книгой сравнимо только с «Отверженными» Гюго. «А главное, не стыдись столь самого себя, ибо от сего лишь всё и выходит». Это так, что может быть презреннее существа, стыдящегося себя. Откуда в нём это? Мир разучил его любить себя. Стыдящийся себя самого человек -это работа Системы. Преступник - это переставший стыдится себя. «Иностранный преступник, редко раскаивается, ибо самое даже современное учение утверждает его в мысли, что преступление его не есть преступление, а лишь восстание против несправедливо угнетающей силы». Перед кем раскаиваться, перед злодеями, прикинувшимися благими? Подлинное преступление - это всегда восстание, бунт во имя свободы. «Человечество само в себе силу найдёт, чтобы жить для добродетели, даже и не веря в бессмертие души! В любви к свободе. найдёт.» Находит в себе такую силу лишь Преступник, в любви к свободе он находит силу любить себя. Чтобы жить для добродетели, нужно любить свободу больше жизни, нужно быть Преступником - тем, кто знает: добро - продукт свободной воли. «Я иду и не знаю: в вонь ли я попал и позор или в свет и радость. Вот где беда, ибо всё на свете загадка! . Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. Чёрт знает что такое даже, вот что! Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота? Верь, что в содоме то она и сидит для огромного большинства людей, - знал ты эту тайну, аль нет? Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь». Красиво лишь то, что выражает собою свободу; всё, что широко красиво. Человек красив до тех пор, пока не испугался своей широты, пока выносит её. И он же становится жалким зрелищем, когда малодушно позволяет и просит себя сузить. Широта - это подлинность, лишь в ней человек узнает о себе правду. Нужно уродиться Преступником, чтобы выносить свою широту. Иду я и знаю: в вонь ли я попал и позор или в свет и радость - я там, где надо, ибо всё это широта моя. Нет уже беды, ибо весь мир не в силах сузить меня. Нет силы, способной заставить Преступника «представляться. святыню на себя натягивать». Убеждал меня мир: подлец ты. Верил я ему, отчаянно верил, так, что чуть было не погиб от презрения к себе. Уже давно не верю: ложь твоя есть зависть широте моей. Не верю я тебе, ибо себе поверил. «В скверне-то слаще: все её ругают, а все в ней живут, только все тайком, а я открыто. Вот за простодушие-то моё на меня все и накинулись». Скверной нарекли слабые свободу, так они оправдывают своё малодушие. Простодушный и открыто живущий всегда злодей для них. «Чтобы полюбить человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо своё -пропала любовь». Это правда, вернее, половина её. От самого себя прячется человек, чтобы хоть как-то любить себя, а чуть лишь покажет себя всего самому себе - пропала любовь. Ибо не любовь это была, а самообман и лицемерие. Преступник - это полюбивший себя всего, за это его осуждают любить не могущие. Преступник - это Я Могу Любить. «Можно ли жить бунтом?» - спрашивает герой Достоевского. «Можно ли жить иначе?» -отвечает ему Абсолютный Преступник. «.ибо ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы». Поэтому общество так не выносит того, кто её выносит. «.они принесут свою свободу к ногам нашим: «Лучше поработите нас, но накормите нас. Несут, куда ни глянь - везде очереди желающих обменять свою свободу на менее призрачные блага. Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклонится. сыскать такое, чтоб и все уверовали в него и преклонились перед ним и чтобы непременно все вместе. Говорю тебе, что нет у человека заботы мучительнее, как найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается. Но овладевает свободой людей лишь тот, кто успокоит их совесть. Нет ничего обольстительнее для человека, как свобода его совести, но нет ничего и мучительнее».
Человеку и искать не нужно, кому бы отдать свою свободу, его сами находят ещё в детстве: мораль, общество, попы, политики, все, представляющие собою Систему. Система успокаивает совесть человека. «Моя совесть чиста», - заявляет гордо раб, предавший свободу, себя предавший. С чистой совестью он преступает к выполнению своего долга -осуждению Преступника, того, для кого нет заботы мучительнее, как оставаться самим собою. «О, мы убедим их, что они тогда только станут свободными, когда откажутся от свободы своей для нас и нам покорятся. Слишком, слишком оценят они, что значит раз навсегда подчиниться!.. Мы скажем им, что всякий грех будет искуплён, если сделан будет с нашего позволения; позволяем же мы им грешить потому, что их любим. и они поверят решению нашему с радостию, потому что оно избавит их от великой заботы и страшных теперешних мук решения личного и свободного».
