Убедили, великий инквизитор, ваша Система исправно работает. Грешат только с вашего позволения. Решение личное и свободное о грехе самостоятельном - свободы примету не сыскать. Лишь Преступник иногда путает ваши карты своим бесстрашием перед свободой. «Но, как весьма часто бывает, всё с необыкновенною дерзостью совершаемые преступления чаще других и удаются». Так и есть, ибо дерзость - это вера в свою правоту, что значит отсутствие страха и вины. Вера, сообщаемая силой собственного Могу. Удача любит уверенных в себе. «.мыслю: «Что есть ад?» Рассуждаю так: «Страдание о том, что нельзя уже более любить». Ад - это Система, ибо она есть невозможность самой страшной нелюбви - к себе. Поэтому в рай попадает лишь Преступник, ставший врагом Системы. «.был как бы в своём родном элементе, и чем нелепее всё становилось, тем больше он оживлялся духом». Подлинность, рассказывающая правду о человеке, часто выглядит нелепо. Всё, обещающее свободу, выглядит нелепо для боязливой правильности и трусливой законопослушности. «. и вы сами удивитесь, до какой подлости может дойти комбинация чувств человеческих». Где одни чувства, там подлости нет, как бы их не комбинировали. Привкус подлости значит, что была попытка их «облагородить» умом, привести в соответствие с нормой. Подлость - это лишение чувств своих свободы ложью страха. «Есть минуты, когда люди любят преступления, - задумчиво проговорил Алёша. - Да, да! Вы мою мысль сказали, любят, все любят и всегда любят, а не то что «минуты». Знаете, в этом все как будто когда-то условились лгать и все с тех пор лгут. Все говорят, что ненавидят дурное, а про себя все его любят». Минуты любви к преступлению - это минуты любви к свободе, это минуты, когда страх в обмороке. Все условились лгать о том, что такое свобода, мать самим себе, - так образовалась Система. Правда состоит в том, что свобода лишь там, где Преступление. Трусы, не желающие знать всю правду о себе, нарекли свободу дурным делом. Человек осуждает не Преступника, он осуждает свой страх перед свободой, своё лицемерие и самообман осуждает осуждающий преступление. Живущий в страхе вынужден осуждать то, что любить не смеет. «У них ведь всякой мерзости гражданское оправдание есть». Что угодно, но только не «быть налицо». «Совесть! Что совесть! Я сам её делаю. Зачем же я мучаюсь? По привычке. По всемирной человеческой привычке за 7000 лет. Так отвыкнем и будем Боги». Бог - это человек, чья совесть свободна от страха. Сам делает совесть тот, у кого есть своя правда. Кто по чужой правде живёт, тот и совестью чужой пользуется, свою же содержит в чистоте, - без употребления. А мучается по привычке, дабы не выдать себя самому себе. Кто сам делает свою совесть в свободе, испытывает её всем, тот не по привычке и Богу не стыдно за равного себе. «Отцы, не огорчайте детей своих!» Отцы, не отказывайтесь от самих себя, боясь огорчить детей своих. Ибо нет сыну большего огорчения, чем страх отца его самим собою быть. С. Л. Франк: «Как объяснить тот странный факт, что человеческое поведение, человеческая воля и отношения между людьми подчинены не одному, а двум разным законодательствам, которые . расходятся между собой». Этот странный факт объясняется слабостью человека, которая придумала Систему. Источником нравственности не может быть ничто внешнее, а лишь только внутренний закон. Истинная нравственность - это своенравность, слабый отказывается от своей совести и уполномочивает Систему исполнять её функции. Но Бог в человеке, от которого тот отказался, время от времени даёт знать о себе и тогда человек пробует решать сам. Система возмущается: «Ты ведь мне отдал все права на себя тем, что позволил решать за тебя, что хорошо и что плохо, поэтому никакой самостоятельности». И лишь у единиц всё подчинено одному законодательству - своеволию. «Ваша жизнь есть клевета на свободу, ваш дух поёт гимн рабству, вы величайшие фальсификаторы жизни», - отвечает Преступник осуждающему его малодушию. Свободная воля - это всегда преступная воля, Преступление, -иного проявления нет у свободы. Всё худшее в человеке облагораживается и освящается любовью к свободе. Есть натуры, у которых свобода - их основной инстинкт и от его удовлетворения зависит жизнь. Мне хотелось иметь готовые ответы на все вопросы, но я смотрел на тех, у кого есть такие ответы и увидел ложь, они обманывают себя. Я не хочу готовых ответов, я хочу находить их снова и снова. Они будут разные противоречивые и нелогичные и поэтому верные. Мне противно всё, что рассматривает человека как средство, мне противна «полицейская мудрость». Я отказываюсь покупать у Системы её продукт - право. Ибо этот продукт гнилой - это права раба. Я произвожу свой продукт - право Абсолютного Преступника. Это право быть тем, кто ты есть - Богом. Упорное нежелание человека сознаться в банкротстве веры в себя, в своё Могу, сознаться, чтобы возродиться в своей подлинности и вернуть вере ценность, отбросить все иные объекты веры, - превращает жизнь его в болото лжи и лицемерия, утопая в котором от пытается предать в себе значительность тем, что грязью осуждения бросается в нелицемерно себя творящего.
