Совесть у большинства людей есть, по определению Шопенгауэра, просто страх общественного порицания, рабская трусость перед чужим мнением. Это правда. Все аргументы, приводимые миром в пользу правды и лжи, добра и зла, хорошего и плохого основываются на выводах из положений, которые сами требуют доказательств, все они «предвосхищение основания». Поэтому я не слушаю их, я делаю Своё Дело, я делаю себя. Говорят, что никто не судья в собственном деле. Напротив, никто не судья в чужом деле, лишь в своём деле я хочу быть судьёй. Я считаюсь лишь с тем, что есть «сущее благодаря себе». Я не спешу определять что либо в себе, ибо знаю, что всякое определение есть ограничение, я радостно созерцаю свободную игру сил в себе и не ищу им названий. Я отвык улавливать реальность в понятие с тех пор, как начал её переживать; обладать ею, не заковывая в кандалы систем, а переживанием всех её граней. Человек - это поле битвы двух сил - Свободы и Системы. Каждая победа свободы есть рождение Абсолютного Преступника. Такое случается крайне редко. Свобода - это инаковость, несливаемость с миром. «Именно в этой инаковости, которая часто выражается в противоположности всему остальному, в противодействии ему, в упорном самоутверждении заключается специфический момент бытия как самобытия. Самобытие есть именно собственное бытие. Это есть тщательно охраняемое отдельное, «не принадлежащее», сфера бытия, против отчуждения которой или смешения с «внешним», со всем, что не принадлежит к ней самой, мы всегда решительно восстаём. мы сознаём себя чем-то в точнейшем смысле слова «не от мира сего», чем-то молчаливым, недоступным для всего остального, словом, сферой бытия, которая есть именно только для себя самой - и не для кого другого. В своей последней глубине самость сознаёт свою непосредственную связь, своё сущностное единство с абсолютным, имеет самое себя как абсолютное. И каждое «самобытие» есть не только одно среди многого иного; оно есть вместе с тем само нечто абсолютно «иное», то есть единственное, неповторимое и незаменимо своеобразное. оно. подобно и внутренне сродно самому Абсолютному - безусловно, единственному (С. Л. Франк).
Абсолютный Преступник рождён стремлением к себе абсолютному - к Богу; он - последняя глубина человека, в которой самобытием творится свобода. Гегель определял свободу как «бытие - ум - себя - самого», но и его красноречие и спекуляции не смогли обосновать совместимость государства и свободы человека. «Определяй себя сам», - умоляет свобода человека. Джон Маккей в своей книге о Максе Штирнере предсказывал: «Придёт день, - и «сверхчеловек» разобьётся об «Единственного». Я говорю: придёт день и каждый из них узнает себя в Абсолютном Преступнике.
Когда смотришь на звёздное небо, трудно осознавать увиденное, осознавать бесконечность. Такая же трудность возникает, когда честно смотришь в себя, сознание не выдерживает испытания свободой бесконечности. Когда удаётся дольше обычного сохранить сознательность созерцания ночного неба, - мне представляется оно зеркалом, отражающим глубину моей бесконечности.
