Что может быть лживее, чем делание без удовольствия; придумали понятие «долг» и стали получать удовольствие от неудовольствия. Система - это узаконившая себя неестественность. Что есть критерий истины? «Я», -произносит Преступник своим Могу. «Мы запрещаем тебе быть самим собой во имя общего», - говорят ему. «Я запрещаю всем себе запрещать во имя себя самого», - отвечает он. Одни повышают удовлетворённость своей жизнью повышением успеха, другие - умалением притязаний. Есть и третье: они повышают её умалением притязаний других, они запрещают кому-то удовлетворяться и этим удовлетворяются сами. Сказано, что противоположности отражают не природу вещей, а природу воспринимающего разума. Целостность природы вещей есть отражение свободы, воспринимающей их волю. Сказано, что мышление есть порождение самого себя; мышление себя как части общего есть порождение себя - раба. Свободное мышление порождает Преступника. «Всё истинное должно во всех отношениях быть согласно с самим собой», - сказал Аристотель. Согласие с самим собой - это не согласие с Системой, всё истинное - преступно. Система обыскала душу и нашла там свободу:
- Откуда у тебя этот запрещённый предмет?
- От Бога.
- Не положено.
Произвела Система изъятие свободы и видала взамен «свободу своего производства». «Я предпочитаю быть свободным душой в тюрьме, чем льстецом и трусом на свободе» (Ю. Дебз). Система пытается отнять свободу насильно тюрьмами и лагерями, не понимая, что свобода - это то, что внутри, и лишение свободы внешней часто увеличивает свободу внутреннюю. «.хотим побить тебя камнями. за то, что, будучи человек, делаешь себя Богом» (Ин. 10:30-33). «свобода же приходит к человеку не от знания, а от веры, полагающей конец всем нашим страхам» (Л. Шестов). От веры в себя приходит свобода.
Мои грехи зовут на суд
Идите сами, я им говорю.
Идите, я от вас свободен.
На допросе у следователя:
- Кем вы работаете?
- Исследователем.
- А что вы исследуете?
- Себя.
«...не следует искать какую-либо причину индивидуации... Скорее нужно было бы исследовать, каким образом что-то может быть общим и универсальным» (Оккам). Самым что ни есть жалким образом. Читаю: «В правовом государстве свобода всегда институционализированна». Мыслю: проституционализированнна. Дюркгейм определяет институты как способы мышления, деятельности и чувствования, которые существуют вне индивидуальных сознаний и наделены принудительной силой, вследствие которой навязываются индивиду независимо от его желания. Где здесь место для свободы? «Враг мне всякий, пытающийся определить и обусловить мою сущность, ибо он враг свободы», - говорит Преступник. Созерцать себя в подлиннике. Кем нужно быть, чтобы вынести такое зрелище, чтобы полюбить увиденное? Преступником.
Человек, признай себя. Не ищи признаний другими. Ты не ведаешь того, что произнося «преступление», ты называешь свободы второе имя. Платон сказал, что иррациональное возможно постигнуть только «незаконным умозаключением». Я говорю: себя постигнуть возможно только незаконной жизнью. Кабинетный специалист по вопросам свободы необычайные действия человека определяет как восполнение социальной несвободы асоциальной свободой. Если он покинет кабинет для практики этой самой свободы, то поймёт всю асоциальность свободы. И если ему хватит смелости додумать мысли до конца, то он перестанет видеть различия между свободой и своеволием. Элиас Канетти говорил о смертоносности и отвратительности всякой власти, называл борьбу с ней борьбою против смерти. Призывая не подчиняться приказам, говорил о необходимости вырвать из себя «жало приказа».
Неопределима истина в многообразии своих проявлений. Где черпать каждому дерзновению её силу считать себя истиной? В силе духа, проявляющего её. Всё есть истина, но лишь свободное Всё осознаёт себя Истиной и возвещает об этом миру бунтом подлинности преступающего запреты. Тотальное стремление к свободе не считает нужным выбирать средства, ибо отнимают её у человека, средств не выбирая. Под вывеской «общее благо» творили и творят всё. Табу, налагаемое на меня малодушными, есть покрывало, наброшенное на зеркало. Тюрьма - это зеркало общества, которое накрыли покрывалом из осуждения и колючей проволоки, обнесли высокими стенами, ибо велик страх лицемерия увидеть себя без маски.
