После 15 лет заключения я так и не понял, почему я должен быть не тем, кто я есть. Не исправился. Пускай теперь исправлявшие меня ответят за ту уйму денег, потраченных на мое исправление, на оплату их «труда». Профессор Георгий Захарченко в своей «Философии преступления» рассуждает: «. метафизика преступления - в сущности социальнонормативного бытия человека, в его неспособности через общество восстановить мир чистой деятельности. Общество и его институты карали, и будут карать в равной мере любого, кто попытается поставить под сомнение нормативные правила его существования.» Мир «чистой деятельности» -это свобода. Суть социально-нормативного бытия человека - рабство, т. е. несвобода. Восстановить свободу через несвободу? Это невозможно, по крайней мере, невозможно не обманывающему себя. Поэтому дело здесь не в «неспособности», а в невозможности. Неспособность общества удовлетворить насущную потребность человека в свободе рождает Преступника. К счастью общества такую потребность испытывают немногие. Метафизика преступления в самой сущности человека. «Чистое действие безгрешно, но нормативные игры людей превращают его в греховное и преступное». Страх - суть нормативных игр людей. Страх, назвавший свободу грехом. «. парадокс соотношения в жизни людей нормы и преступления против нее состоит как раз в том, что именно преступление и содержащееся в нем чувство азарта, риска, удачи и стали естественным способом развития, как человечество в целом, так и отдельных его частей». Общественный человек рожден нормой, неестественность сделалась его образом жизни; не осознание выше указанного парадокса позволяет ему с чистой совестью осуждать то, чему обязана его «развитость». «. все попытки развести добро и зло, норму и преступление носят достаточно условный порожденный социальным строем и политическими отношениями характер». Успех социально-политической системы в умелом применении руководства «разделяй и властвуй», разделяй на добрых и злых, нормальных и преступников и т. д., и они сами придут и попросят: «властвуй». «Невидимым стержнем» любого преступления и бунта является то, что в любой нормативной системе, исполняемой людьми наступает момент, когда Весь, именно Весь уклад жизни смертельно надоедает его участникам. Вопрос в том, к каким действиям будет побуждать категория «надоело», что соберется менять человек, жаждущий перемен. Если он устремиться менять веру - жди реформаций, религиозных войн, массовых движений сектантов. Если им неодолимо овладеет «охота к перемене мест» - начинаются географические открытия и колониальные захваты. Если же человек начнет менять надоевший уклад жизни - случаются преступления, бунты и революции. Бунтом, массовой девиацией принимаемой в максиму произвола человек стремится «очистить» свое действие от надоевших нормативных барьеров сотворить скачок к чему-то новому, неясно -величественному и прекрасному.» Скачок к Самому Себе. Неплохо, профессор. Лучший способ получить желаемое - взять самому. Есть еще два способа: просить и заслужить. Оба они вынуждают быть зависимым от чужой воли. Тот, кому быть самим собою также жизненно необходимо, как и дышать кислородом, - берет сам. Быть хорошим из выгоды и страха? Увольте. Добросовестный исследователь осуждения добропорядочностью «злодеяний» преступника будет удивлен открытием: в основе его - зависть чувствующего свое бессилие. «Свергнуть иго общественного мнения», -призывал создатель ига общественного договора Руссо. Воистину, нет предела лживости человека. Желание прочитать «Исповедь» Руссо возникло у меня благодаря Льву Толстому. Узнав, что Руссо был его кумиром, я подумал: кем нужно быть, чтобы медальон с его изображением носил Лев Толстой? Минимум - Богом, максимум - Самим Собой. Увы, меня ждало разочарование. «Исповедь» Толстого впечатляет гораздо больше. Произведение Руссо не справилось с большой ответственностью, возложенной на него названием. Непозволительно назвавшемуся исповедью недосказывать себя до конца и лгать. «Обладая ею, я чувствовал, что она все еще не моя; и одна мысль, что я для нее не все, делало то, что она была для меня почти ничем», - пишет он о своей гражданской жене, родившей ему 5ых детей. Все они были отданы в детский дом, таким было решение отца. Почему он так поступил? Чтобы ничего не мешало ему быть для нее всем? Возможно. Он не любил свою подругу, ибо лишь нелюбовь смеет претендовать на то, чтобы быть всем для той, кого лишил высшего счастья женщины - материнства. Он ее сделал ничем. Ничем становится мать, отрекающаяся от детей и продолжающая жить с тем, кто потребовал такого отречения. Никем становится потребовавший такого. Руссо осознавал мерзость поступка, что, впрочем, не помешало пытаться оправдать его. «В детском доме детям будет лучше», - так он объяснил свое пятикратное деяние. То, что автор обманывает читателя, не значит ничего, ибо большинство жаждут быть обманутыми; противно становится, когда понимаешь, что автор обманывает самого себя. Поражает несоответствие призыва к духовности в его произведениях и откровенная низость личной жизни. Какой степенью лицемерия необходимо обладать, чтобы отказавшись от своих детей, начать писать трактаты, поучающие, как правильно их воспитывать. Высшей степенью, присущей лишь политику, т. е. существу, проповедывающему одно, а поступающему по-другому. Руссо один из создателей «искусства» политики. Он возвел ложь в Систему. Называющий себя врагом всего, что зовется группой, пишет библию группы «Общественный договор»; прославляющей естественное состояние и проклинающий общество и государство провозглашает «общественный порядок» священным правом, служащий основой для всех других. Руссо: «Всякий злоумышленник, посягая на законы общественного состояния, становится, по причине своих преступлений, мятежником и предателем родины; в такой ситуации сохранение государства несовместимо с сохранением жизни преступника; один из двух должен погибнуть; виновного предают смерти не как гражданина, но как врага». «Злоумышленник» создан законами общественного состояния. Не Преступник начал войну, - его злодейство придумано заговором не вынесших естественности, испугавшихся свободы, создано общественным договором. Его подлинность сильного была поставлена вне закона договоренностью слабых. Его объявляют предателем родины, подразумевая, что его родина - государство. Предать можно лишь то, что любишь. Преступник любит свободу, - она его родина. Любовь к ней обязывает быть врагом Системы. Правда, что один из двух должен погибнуть. Поэтому, Преступнику нужно погибнуть так, что его смерть станет страшным кошмаром для Системы. Руссо, не щадивший своих детей и призывающий казнить преступника - лицо Системы. Генрих Гейне: «. при всем желании быть искренним, ни один человек не может сказать правду о самом себе. Да это и не удавалось до сих пор никому - ни блаженному Августину. ни женевцу Ж.-Ж. Руссо, - имение всего последнему, именовавшему себя человеком природы и правды, в то время как по существу он был много лживее и неестественнее, чем его современники. Его автопортрет есть ложь, великолепная, но все-таки чистейшая ложь». На лжи построен весь его общественный договор. Лживое существо создало философию лжи - философию социально-политической системы. Итак, наказание Преступника - это защита общества? Только для некопающего глубоко. Преступник - это пример, а наказание - это попытка сделать его не заразительным; подавить в рабах желание следовать примеру свободного, - такова подлинная цель наказания. «Смотрите, как он страдает, смотрите и запомните: так будет с каждым, поставившим свою волю выше моей», - заявляет наказанием Система. Ей, во что бы то ни стало, нужно убедить законопослушных в том, что Преступник именно их враг. Система скрывает от своих рабов правду о Преступнике. «А причем здесь мы, невинные жертвы преступлений», - слышно из толпы. То, что вы называете своей невинностью, есть трусость, которой даруется сила и власть Системе. Вы своей покорностью создаете ей право отнимать мою свободу. Ваш общественный договор - это заговор трусливых гиен против волков-одиночек. Это ваш страх перед свободой создал Систему, запрещающую мне быть тем, кто я есть. Книга Бытия (III, 22): «И сказал Господь Бог: вот Адам стал, как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы ни простер он руки своей и не взял так же от древа жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно». После чего Адам стал как Бог? После Преступления, нарушения запрета. Человеку нужно было совершить Преступление, чтобы стать Богом? Да, но это половина дела - нужно было еще не испугаться содеянного, не начать чувствовать вину. Бог испугался, что человек будет равным ему? Нет, он испытывал человека: испугается он греха своего, или нет. Если нет - значит достоин быть Богом. Адам не прошел испытания, его страх перед
