По-своему верно. Как верно и то, что Преступник - это воля не быть жертвой. Страх узнать себя создает невозможность любви. Невозможность любви к себе рождает судью. Он испытывает вину за страх перед собою и пытается избавиться от нее через обвинение другого. Справедливость здесь не причем, она лишь удобная ширма всему тому, что не называется своими именами. Хотите справедливости? Судите меня по Моим законам. Справедливо судить человека по законам, которых он не признает? Предлагайте свою правду тем, у кого нет Своей. Зачем вы пытаетесь убедить меня «наша правда лучше»? Мне не нужна хорошая правда, мне нужна Своя. Я не беру правду напрокат. Я собираю ее по крупицам там, куда ваши чувства не ходят, там, где ваши мысли совершают самоубийство, там, где сознание теряет сознание; там, где воля ваша изменяет вам, там, где моя воля становится волей Бога. Я собираю свою правду в цветущей долине подлинности, которую страх ваш назвал болотом низости. Не мешайте мне, чужой правдой живущие. Откуда в человеке уверенность в собственной правоте? Это результат мучительного поиска и не нахождения смысла. Невозможность удовлетворить насущную потребность в смысле своей жизни вынуждает человека самому создать его, стать Создателем. Он создает свою правду и этим он прав. Безмолвие вопрошаемого бога рождает решимость самому быть Им. Решимость произносящего: отныне я сам все решаю. Такое редкость. В большинстве результатом отсутствия смысла становится самообман. Цицерон сказал, что вера в богов полезна государству. Не полезно, а необходимо, ибо если не будет веры в богов небесных и земных, то возникнет в человеке вера в себя и это станет гибелью Системы.
«Я должен найти свой конец и начало,
Я должен найти Бога в себе и себя в Боге И стать тем, кем является он. (Ангелус Силезиус).
Я хочу написать книгу, которая создаст мне право на одиночество.
«Нечистая совесть» - это кнут Системы, которым она сгоняет в стадо. «На свободу с чистой совестью», - написано в каждом лагере на самом видном месте. Человеку дают понять, что нечистая совесть привела его сюда и здесь ее очистят. Изобретение власти: совесть очищается только в неволе. Поражает разнообразие и изощренность методов очистки, и служебное рвение чистильщиков. Хоть совесть - демон живучий, но здесь он частенько отбрасывает копыта от такой заботы. «Зачем мне она нужна, - думает непутевый, - если с ней столько мороки», и выходит на свободу с мертвой совестью. Все, что в совести нужно, так это свобода, а с гигиеной она сама разберется. «Какова же реальная природа законов и уложений права? Источник их имеет тройственный корень, и состоит из насилия, лжи и соблазна. В прямой и явной, либо в замещающей форме. Он карает, врет и сулит. Запугивая, искушая и вводя в заблуждение. Ни одна власть в мире не имеет иного основания, кроме собственного желания править. Власть обладает силой и демонстрирует решимость ее применять. Она искушает нас обещанием лучшей жизни. И врет нам, что существует ради нашего блага. Насилие, ложь и соблазн облекаются в заботу об общем благе» (Е. П. Гебелев). Руссо утверждал, что личный интерес никогда не создает ничего великого и благородного. Смею утверждать обратное, ибо все создается личным интересом. Власть, слава, доблесть, самоуважение, доброе имя, -разве не этим вознаграждаются самые «бескорыстные» деяния и разве все перечисленное не личный интерес. Лишь лицемерие позволяет себе отзываться с презрением о личном интересе. Главный личный интерес человека - бессмертие, и не счесть великого и благородного, созданного этим интересом.
Преступление - жест воли, демонстрирующий свое право на создание истины. «Основанием высшего морального права, как и всякого права, служит не его собственная правомерность, а фактическая сила образующих и поддерживающих его чувств» (С. Л. Франк). Страх - это то, что делает возможности меньше желания. «Непонятное» придумано страхом. Любимое занятие малодушия - не понимать. Решимость быть мерой рождает бесстрашие понимать. Зигмунд Фрейд говорил о соблазне причислить
