систематически используются во время военных действий и оно честнее, потому что не прикидывается чем-то иным. Преступник - это воин своей войны за самобытность, за «Я Могу», войны против «ты должен», против «быть как все». Подло осуждать действия в индивидуальной форме, которые делаются похвальными в коллективной форме. Говорят, что такой моральный релятивизм понятен, ибо он - обратная сторона нашего эволюционизма. Не спорю с этим, возмущает другое - монополия власти на эту условность. Эгоизм одного человека осуждается, в то время как коллективный эгоизм, который в миллионы раз интенсивнее, объявляется благом.
Важно различать понятия «преступник» и «злодей» - это не всегда одно и то же. Если я ограблю физическое или юридическое лицо, сколотившее капитал путем злоупотребления, и отдам награбленное на нужды больных детей, меня назовут преступником, но никак не злодеем. Есть злодеи, которых закон не определяет как преступников, те, которые злоупотребляя своим служебным и чужим беспомощным положением, улучшают свое материальное состояние. Банки, фармацевтические компании, табачные концерны, чиновники разных рангов и мастей - все эти злодеи находятся под защитой закона. Преступников-злодеев также необходимо различать на сознательных и несознательных. Преступники-злодеи всегда пытаются облагородить свои подвиги и попасть в категорию Преступник. В итоге имеем: Преступников (преступники из силы), преступников-злодеев (преступники из слабости) и злодеев. Тард: «.численный рост осуждённых людей более ужасен, чем это кажется. Чем более растет число, тем более увеличивается стремление к росту. Их число будет еще больше, если им будет дана большая свобода общений. Они более будут склонны копировать один другого вместо того, чтобы брать пример с честных людей. Доказательством служит возрастающая пропорция рецидивистов среди осужденных. Действительно, рецидив вытекает из склонности усваивать привычки и повторять их». Сказанное Тардом больше 100 лет назад актуально и сейчас. Основная масса осуждённых не исправляются, а повышают свою квалификацию в процессе общения и с нетерпением ждут освобождения с расчётом применить усовершенствованные навыки с большим успехом.
* * *
В стране состоялись выборы президента, народ выбрал дважды судимого политика. История знает немало примеров симпатии толпы к преступнику. Самым известным из них стало событие, произошедшее в 33 году от Рождества Христова: у народа спросили, кого они хотят оставить в живых - Иисуса Христа или разбойника Варавву. Их ответ: «Разбойника Варавву», - изумляет планету до сих пор. Почему народ выбрал разбойника, предпочел преступника святому? Преступность ближе человеку по духу, чем святость, разбойники вызывают уважение жаждой риска. Святость - это нелюдское, неземное, недостижимый идеал. Поэтому люди отправили Сына Божьего на небо. Знаменательным является также то, что распяли Иисуса с разбойниками Дисмасом и Гестасом. «Будешь со мной в раю», - сказал Иисус Дисмасу. Покаяние - это больше, чем религиозное понятие. Покаяние не делает из злодея святого, из преступника-злодея оно делает Преступника, это много.
Так произошло со мной. Мое злодейство было возрастным, до 20 лет -все преступники-злодеи. Когда мне, 18-летнему, судья задал вопрос признаю ли я вину, мой ответ был утвердительным, потому что в душе я сам осуждал себя. Когда тот же вопрос я услышал от судьи в 30 лет, мой ответ был таков: «Вину не признаю», потому что мои преступления уже не были злодейскими. Аристотель говорил, что человек вне общества - или Бог, или зверь, Ницше добавил: или философ. Добавлю я: или Преступник.
В Преступнике сочетается «Могу» Бога, сила инстинкта зверя и самопознание философа. «Нужно любить не только Бога в человеке, но и человека в Боге. Всеобъемлющая любовь должна была бы увидеть в Боге или в самом последнему из людей, самого падшего, самого грешного» (Н. Бердяев).
Жизнь со своими трагедиями, комедиями, мелодрамами и декорациями напоминает сцену театра. Человек-актер, его жизнь - много сыгранных ролей и еще больше которых он хотел бы сыграть. Осужденные - это актёры за кулисами, которые ждут своего выхода на сцену жизни. Выйдя на сцену после долгого закулисья, новоявленные актёры теряются, забывают роли и раздражают коллег по сцене своим неумением импровизировать, своей искренностью. Не умеет актёрствовать тот, кому важно в любой ситуации оставаться самим собой. Уверенность в себе, чувство собственного достоинства самобытного не зависят от мнения окружающих. Его уверенность в собственных ценностях не зависит от популярности, успеха и одобрений, он самоценен. Его Я не опирается на костыли престижа и власти.
Я, осужденный преступник, в сырой одиночной камере больше уверен в своих силах, в своем «Могу», чем сытый властьимущий в богато обставленном кабинете, потому что я живу, а не играю. Я живу По-Своему.
