Философская драма полностью

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА(приблизив свое лицо к лицу Попова, шипит): Ты что ж это, сука, – по отчеству?! Да ещё и по фамилии! А?.. Видали?.. Я тебе – «Тит», а ты мне… По полной по форме?.. Гордишься? Не хочешь – запросто, по-дружески, запанибрата?! «Тит», дескать, я, и всё тут… Не хочешь запанибрата? А? Отвечай! Гордишься?

Попов что-то мычит.

Громче! Я не слышу… Не слышу ответа… Гордишься? Что? Нет? Врёшь, гнида. Говори: «Да, горжусь!».

Попов мычит.

Ну то-то же…

Разжимает руку, Женщина разжимает колени. Попов от неожиданности чуть не падает навзничь. Подскочивший Дылда поддерживает его, после чего возвращается на место.

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА (Женщине): Пошла вон!

Она соскальзывает со стола, но не уходит.

Ну вот и познакомились… Теперь, не правда ли, гораздо легче будет понять друг друга. Вы не согласны?

Попов мычит.

Конечно, легче… Вы – «Тит», и я – «Тит». Один у нас с вами, так сказать, небесный защитник. Вместе именины празднуем… Так нам ли не договориться?.. Да что это всё – я да я? Совсем вас заболтал… А, любезнейший Тит Евсеич?.. Всё, всё, всё! Молчу, как, извините, рыба. И – весь внимание.

ПОПОВ: Видите ли, Ваше… Тит… Простите: не знаю, как по батюшке…

Коротышка, зажав себе одной рукой рот, другой машет: мол, не важно, продолжайте.

ПОПОВ: Я… ей-богу, не возьму в толк… в чём меня, собственно… Ну, так сказать, причину… Не может же, в самом деле, какой-то… сон… Это…. Ну это просто смешно, в конце концов…

Коротышка жестом подбадривает его.

Да я, собственно, всё… Вот. Сон – это… так.

Замолкает.

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА: Ну что, помолчим… Молчать, знаете ли, полезно. Мысли тем временем собрать, знаете ли, сконцентрироваться…

Собирайтесь, собирайтесь… концентрируйтесь!.. Я вас не тороплю.

Манит пальцем Женщину, она подходит, он распахивает её шинель. Под шинелью – гимнастёрка, юбки же – нет, виден подол коротенькой комбинашки. Коротышка гладит её по ноге, она стоит совершенно индифферентно.

Ты нынче в форме. В форме? В форме! Каламбур, а? В форме (трогает её гимнастёрку)… и —… (бьет ее ладонью по заду)… в форме! И – вообще!.. Ох, что-то я нынче шутливо настроен… Не к добру это. Нет, не к добру. Ты – зато – наоборот!.. Я шучу всё, а ты… Ты – нет!.. Ты всё – по форме, официально… А ведь это нехорошо. У нас гость, а тут… такая казёнщина. Видишь, человек робеет… Ну-ка, скидавай шинель!., (разоблачает ее) Пройдись, пройдись, повернись… Вот так!.. Никакой формы, проформы… Поиграй ляжками… Гляди-ка: всё равно – робеет!.. А ну-ка… Да нет, не надо пока. Как бы его расшевелить? Анекдотец рассказать, что ли?.. Или – ещё лучше – почитай нам что-нибудь (подает ей бумагу).

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА(читает):

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА: Вот видишь: министр и тот, как ты, тоже… не в полной форме. Хотя… Ребром!.. Это даже как-то неловко – о министре… Он же – не Адам! Это у того было… ребро!.. И потом: изящных форм, грубых форм… Разве в этом дело? А как там дальше?

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА(читает):

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА: Вот! Вот это – верно. Тонко.

Взмахивает рукой, Женщина – отходит, Коротышка поворачивается к Попову.

А вы-то сами как считаете? Действительно: всё зло у нас – от форм? Тем более – от глупых? А?.. Хотя – о чём это я? Это ж, в конце-то концов, ваш же собственный сон. Как же вам – да вдруг и не разделять это его настроение? Правда же?

ПОПОВ: Там сказано: не от самих… форм… а от их избытка.

Коротышка выходит из-за стола.

Становится видно, что он – без брюк.

Похлопывает Попова по плечам.

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА: Ну, – с разговеньицем вас! Наконец-то – о деле. О сути дела, я бы осмелился уточнить. А я уж опасаться начал. Начал, было… Ох, думаю, сейчас скажет: «Это же, мол, не я, это же – министр»… А – не сказал. Ай, молодец!.. Взял, значит, на себя… И – верно. Раз это в твоём сне, значит, и министр (этот, что – во сне) – это ты и есть. Так ведь? Да так, так… А что… приятно… в министерской-то шкуре? А?..

ПОПОВ: Я… не знаю.

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА: Ну-ну… Ведь это только так… примерка. Во сне. Мы понимаем. Кому ж не хочется в министры?.. И я, честно вам скажу, иной раз мечтаю. Так что – не стесняйтесь. Как это вы, господин министр, заметить изволили? От избытка форм зло, значит?.. Да? От избытка!.. Ах, да: и – глупых форм!.. Наяву, небось, такое не повторили бы. А – во сне – пожалуйста! Вот где самое нутро-то и вылезает. Так ли, тёзка?

ПОПОВ: Позвольте… один вопрос.