Отсюда вытекает обязательность чтения [суры, начинающейся словами]. «Хвала Богу, Господу миров», ибо кто не читает ее, тот не совершает молитвы, разделенной между Богом и рабом
Его. А она — тайная беседа, которая есть упоминание (зикр), а
кто совершает упоминание Бога, тот оказывается вместе с Богом, а Бог — вместе с ним, ибо утверждает Божественная весть, что Всевышний изрек: «Я вместе с тем, кто совершил упоминание» 96. А оказавшийся вместе с Тем, упоминание Кого он совершил, увидит Того, Кто с ним, если он наделен зрением, и это —свидетельствование и видение. Если же он не наделен зрением, то не увидит Его. Тем самым молящийся узнает степень свою: видит ли он Бога сим видением в этой молитве или нет. И, если
он не видит Его, пусть поклоняется Ему с верой, как если бы
видел Его 97, и представляет Его там, куда устремлен взор его
во время беседы с Ним, и обратит слух на то, чем ответствуем
ему Бог.
Если он — имам93 своего мира и ангелов, молящихся с ним
(а всякий молящийся — имам, вне сомнения, ибо ангелы, как
сказано в [Божественной] вести, творят молитву позади раба, если он молится в одиночестве), то он получает степень посланников в молитве, а это [степень] замещения Бога. Говоря: «Бог услышал воздавшего хвалу Ему», он сообщает самому себе и стоящим сзади, что Бог услышал его, а ангелы и присутствующие [на молитве] говорят: «Господи, славься». Таким образом, Бог языком раба Своего говорит: «Бог услышал воздавшего хвалу Ему». Взгляни же, сколь высока степень молитвы, и
куда она приводит молящегося.
Кто не обрел ступени видения [Бога] в молитве, тот не достиг цели, и не было ему в ней услады, ибо он не увидел Того, с Кем беседовал. Если он не услышал то, что Бог отвечал ему
во время ее, значит, он не обращал слух свой. А тот, кто в молитве не присутствовал при Господе своем, не слыша при этом
и не видя [Его], на самом деле не молящийся, и он не из тех,, кто «обратил слух свой, став свидетелем»99.
Молитва — единственный вид поклонения, исключающий
одновременно какое-либо другое занятие. Упоминание Бога —величайшее из всех в ней заключенных речений и деяний,— мы
уже указывали в «Мекканских откровениях», каковы качества
Совершенного человека в молитве. Ведь Всевышний Бог сказал: «Молитва удерживает от гнусного и противозаконного» 10°, так
как молящемуся предписано не заниматься ничем иным, пока
он молится и называется молящимся.
«Упоминание Бога есть самое великое»101 в ней (молитве), т. е. упоминание, которое проистекает от Бога к рабу Его, когда
Он воздает ему просимое. И славословие Ему более велико, не-
109
жели упоминание рабом Господа своего в ней (молитве), ибо-
величие принадлежит Всевышнему Богу. Поэтому сказал Он: «Бог знает вашу деятельность» 102, а также: «…или обратил слу^с
свой, став свидетелем» 103, а обращение им слуха — следствие
упоминания его Богом во время ее (молитвы). По этой причине, а также потому, что сущее—от интеллигибельного движения, переведшего мир из небытия в [состояние] существования, молитва охватила все [виды] движения, а их три: вертикальное
движение, оно — стояние молящегося; горизонтальное движение, оно — коленопреклонение и простирание ниц молящегося; колебательное движение, оно — совершение им поклонов. Движение человека вертикальное, животного —• горизонтальное, а
растения — колебательное; у минерала же нет собственного
движения: если камень и движется, то с помощью чего-либо.
Он сказал: «…а молитва стала для меня зеницей ока», и
становление ее таковой он сопряг не с собой: ведь явление Бога
молящемуся от Всевышнего, а не от молящегося. И если бы
Он не упомянул этой особенности Сам, то [тем] приказал бы
ему молиться иному проявлению Себя для него. И коль скоро
это исходит от Него как обязательное, то и свидетельствование
[Бога] обязательно.
Он сказал: «…молитва стала для меня зеницей ока», т. е. не
чем иным, как свидстельствованием Любимого, на котором останавливается око любящего. Увидев Его, око замирает и ужг
не смотрит ни на что иное, кроме Него, в вещи или не-вещи 10‘4.
Поэтому запрещено ему (молящемуся) оборачиваться во время
молитвы; такое движение — козни дьявола, совершаемые тайком против молитвы раба Божьего: они лишают его свидетель-
ствования Любимого. И если Он — Любимый сего оборачивающегося, то он в молитве своей обращается лицом только к Нему. Человек знает в душе свое состояние (хал), таков ли он в
этом особом поклонении или нет, ведь «человек — верный обличитель самого себя, хотя бы желал принести извинения за себя» 105. Он знает в душе, что в нем ложь, а что правда, ведь
вещь не остается в неведении относительно своего состояния: состояние ее [постиггемо] для нее мистическим знанием.
Кроме того, слово «молитва» имеет и другой смысл. Всевышний приказал нам молиться Ему и возвестил нам, что Он
