Философские обрывы полностью

Все существующее настолько усложнено, загадочно и таинственно, что не может существовать без некоей врожденной разумности. Ибо только некая бесконечная разумность может быть не только причиной существования всего существующего, но и условием его сохранения. Извлеките разумность из бытия, и все сорвется в небытие, извлеките ее из жизни, и все сорвется в смерть. Некое премудрое разумное начало, подобно нежнейшему флюиду, разлито по всем существам, от самых низших до самых высших, и по всем вещам, от самых простых до самых сложных, и оно поддерживает их бытие и жизнь. Видеть разумность только в человеке и отрицать ее во всем ниже и выше человека – оскорбительная близорукость и черствость. Метерлинк чувствует разумность цветка. И с полным правом. Цветок есть цветок – разумностью. Продолжите эту мысль, и она будет гласить: соловей есть соловей разумностью, пчела есть пчела разумностью, Бог есть Бог разумностью, свет есть свет разумностью, минерал есть минерал разумностью; все существующее существует только разумностью.

Если бы универсум не был бы разумен, говорит Метерлинк, он был бы мертв давно, более того – всегда, а это означает, что он никогда бы не существовал. Он существует только разумностью[88]. Свет неизбежно разумен (la lumière est nécessairenent intelligente), быть может, он есть сама разумность: во всяком случае, он есть самая очевидная манифестация разумности универсума [89]. А если бы Метерлинк эту свою мысль довел до ее естественного конца, до ее естественного совершенства, она могла бы быть этой евангельской мыслью: Слово (Логос) есть жизнь, Слово есть свет (Ин. 1:4, 9). А это означает: Слово, логичность = Разум, разумность есть энтелехия, сущность света, жизни и всего существующего, ибо все существующее – чрез Него начало быть (Ин. 1:3).

Для Метерлинка борьба между материалистом и спиритуалистом неразумна, потому что переход материи в дух и духа в материю непонятен и незаметен. Просто-напросто этого перехода и не существует. Бесконечно малое (l’infiniment petit) не духовнее бесконечно большого; и бесконечно большое (l’infiniment) не материальнее бесконечно малого[90]. Дух не начинается там, где заканчивается микроскоп, он присутствует во всем, что видит глаз[91]. И вот один громовый метерлинковский парадокс: стена гранита или кварца столь же духовна, как и мысль Паскаля[92]. А евангельская божественная мудрость благовествует: все чрез Слово начало быть (Ин. 1:3); все Им и для Него создано (1 Кол. 1:16). Он и есть духовность духовного, разумность разумного, жизнь жизни, материальность материального. Поэтому только в Нем возможна теодицея, и антроподицея, и космодицея[93].

Одна и та же загадка пронизывает все существа, все, что мы называем духом и материей. Если все есть материя, говорит Метерлинк, загадка не становится яснее, чем если все есть дух, более того, если все – материя и дух, если дух есть только материя и если материя есть только дух. Такого рода споры не приводят ни к какому результату[94].

Мысль – очень интересный и очень мучительный дар. Я бы сказал, что Метерлинку тяжело, что человек одарен мыслью. В огромном космосе, где действуют бесчисленные силы, мрачные и светлые, крошечная и малюсенькая человеческая мысль постоянно умирает в муках и – никак не умрет. Она бессмертна в умирании. В этом и состоит человеческая трагедия. Человек-гуманист, если бы имел больше честности и храбрости, использовал бы трагичность мысли для одного: чтобы совершить самоубийство. Ибо зачем ему мысль, если она означает непрерывное мучение в беспрестанном умирании?

Печальный Метерлинк – последовательный гуманист, искренний человекопоклонник, поэтому он так трагически смел в завершающей мысли: «Если бы человек был одарен менее боязливой разумностью, человечество бы давно перестало существовать: потому что, вероятно, оно не приняло бы такую жизнь, какая нам навязана»[95].

Да, да, мысль, несомненно, самый горький дар человеку, пока человек не усладит ее сладчайшим Господом Иисусом. И еще: самый проклятый дар, пока он не облаговестит его евангельским благовестием. Мысль человека-мыслителя, если не завершится Богом, должна рано или поздно завершиться безумием.