Смерть есть естественное продолжение жизни. В размахе жизни нет перерыва. Жизнь видит свое настоящее лицо только в зеркале смерти. «Чем была бы жизнь, если бы не было смерти? Кто бы решился жить? Ибо только страх, впрочем, бессмысленный, перед смертью, помогает нам продлить жизнь до старости»[106]. То, что имеет конец, не существует, потому что во времени ничто не кончается. Возможно только бесконечное»[107]. У людей есть только одно неотчуждаемое и надежное счастье: то, что они могут надеяться на смерть.
Наше сознание остается и после смерти. Это означает, что с его помощью мы будем сознавать себя живыми и по ту сторону могилы. Жизнь состоит в не-умерщвляемом самосознании. «Мы никогда не будем знать, что мы мертвы»[108]. Чем бы была жизнь без смерти? Смерть есть то, что придает жизни важность, значение, достоинство, смысл и бесконечную перспективу[109]. Жизнь – это тайна, смерть – ключ, который ее открывает; но тот, кто поворачивает ключ, исчезает в тайне навсегда[110].
Смерть, однако же, есть некое катастрофическое изменение самосознания, в котором утрачивается непрерывность нашей личности, нашего «я». Если это так, тогда бессмертие человека как личности онтологически невозможно. Потому что бессмертие только тогда бессмертие, когда в нем сохраняется тождественность личности. Метерлинк не чувствует этой антиномии, поэтому смело защищает один нелогичный тезис: «Наше нормальное состояние есть смерть, то есть бессознательность, утрата нашего «я», нашей личности… Смерть есть наше нормальное состояние, ибо означает наше возвращение в жизнь универсума. Мы перестаем быть в общем режиме универсума единственным генерально мучительным исключением»[111]. Мы можем не существовать, но с момента, как мы существовать начали, мы неотменяемо бессмертны[112].
Книга Метерлинка «Перед великим молчанием» представляет собой трагический итог его философии. Иначе и не могло быть, потому что и он страдает европейской эпидемической болезнью – гуманизмом, человекопоклонством. Он хотел все свести на человека, все объяснить человеком и под конец почувствовал отвращение к человеку. Это огромное отвращение к человеку всегда постигает человеческое существо, когда оно пытается человеком заменить Бога. В гуманистическом восторге Метерлинк не хотел опереться на Богочеловека, потому и онемел в безумном отчаянии перед неразрешимой загадкой мира.
«Зачем я живу? – спрашивает себя Метерлинк. – Чтобы с миллиардами и миллиардами других существ, предшествовавших мне, сопутствующих мне, и тех, которые придут после меня, составить бесполезное звено в цепи, которая не будет иметь конца и ничему не послужит? После тысяч лет вопрошания и размышления человечество, венец жизни на этой земле, не нашло приемлемого ответа»[113]. Нам говорят, что в конечном итоге, возможно, ничто не пропадет в духовных областях и что все усилия нашего разума и нашего сердца собираются и образуют единый резерв, которым воспользуются наши потомки или другие миры, или эти усилия помогут извлечь из мрака и хаоса сознание универсума. Но все наши усилия и все наши победы никогда не завершались ничем иным, кроме как ниспадением во все более и более глубокие непознаваемости; и все, что мы узнавали о цели и способе существования, о зарождении и конце, о времени и вечности, о материи и духе, о жизни и смерти, всегда было все более и более негативным. В общий фонд мы внесли только нули, которые не представляют ничего и не говорят ничего. Нагромождая несуществующее на несуществующее, мы не можем надеяться достичь такого момента, когда мы что-то найдем и установим[114].
Человеческая мысль, ушибленная загадками мира, мучительно ищет смысл жизни, и не находит. Она непрерывно удаляется во все новые и новые бесконечности, которые только увеличивают ее жажду познания. Единственное, что существует в универсуме, это бесконечность, рассуждает Метерлинк. Бытие не имеет цели. Цель означает границу; единственное правило бесконечности и бытия состоит в том, что они не имеют и не могут иметь границы. В этом причина того, что мы ищем, и всегда будем искать, вопрошая, и никогда ничего не поймем[115]. Итог человеческого прогресса страшен: «Если мы подведем итог всему, что совершил человек с момента своего появления на земле, то констатируем, что он не узнал ничего о жизни, ничего о смерти, ничего о Боге и универсуме, ничего о пространстве и времени, несколько неуверенных слов о свете, теплоте, электричестве и гравитации, ничего о духе и материи, ничего о вечности, ничего о бесконечности, ничего о добре или зле, ничего о происхождении, ничего о цели или конце»[116].
