– Он сделал все неправильно. Он просил ее руки, как просят у продавца билет на поезд или пару перчаток, а потом отказался от этой затеи, раз девушка не кинулась ему на шею. Не верю, что он действительно хотел на ней жениться. Полагаю, у него есть какая-нибудь непристойная связь, которая этому мешает.
– Ничего подобного. Он бы женился на мисс Эффингем завтра, будь его воля. Я верю, что она отвергает его искренне.
– В ее искренности я не сомневаюсь.
– И она никогда не изменит своего решения.
– Тут я с вами не соглашусь, а уж я знаю обоих лучше. Впрочем, мне ни в чем нет удачи. Я хотел этого брака всем сердцем и, конечно, буду разочарован. Что он намерен делать осенью?
– Сейчас он на яхте.
– И с кем же?
– Кажется, яхта принадлежит капитану Колпепперу.
– Мерзавцу, какого во всей Англии не сыщешь! Он занимается стрельбой по голубям и стипль-чезами! [27] И что в Чилтерне хуже всего, даже если б ему не нравился этот малый и он устал бы от такой жизни, он продолжал бы все равно, потому что считает делом чести непременно поступать наперекор.
Это было до того верно, что Финеас не взялся возражать и промолчал.
– У меня еще оставалась надежда, пока Лора за ним присматривала, потому что он по-своему любит сестру, – продолжал граф. – Но куда уж теперь – ей будет не до того!
Финеасу показалось, что граф достаточно недвусмысленно его осадил, когда он сказал, что Вайолет не даст согласия лорду Чилтерну, и поэтому на следующее утро он был немало удивлен, вновь услышав о мисс Эффингем.
– Они собираются быть в Лохлинтере десятого числа, и она хочет заехать сюда на день-другой, – сказал лорд Брентфорд, держа в руке письмо, которое только что получил.
– Вместе с леди Болдок?
– Да. Я не слишком люблю леди Болдок, но готов потерпеть ради Вайолет. Нынче она мне ближе, чем собственные дети, а я не увижусь с ней всю осень. Визита в Лохлинтер я не перенесу.
– Там станет лучше, когда съедутся гости.
– Вы будете там, конечно?
– Нет. Полагаю, что нет.
– Уже прискучило? – На это Финеас лишь слегка улыбнулся. – Ей-богу, я не удивлен, – сказал граф.
Финеас, который отдал бы все на свете, чтобы провести осень в поместье с Вайолет Эффингем, не мог объяснить, отчего ему пришлось отказаться.
– Но вас приглашали? – спросил граф.
– О да, приглашали. Они были чрезвычайно любезны.
– Я говорил с Кеннеди, и он был уверен, что вы приедете.
– Я сказал ему позже, что не смогу вернуться, – ответил Финеас. – Еду в Ирландию. У меня накопилось много серьезного чтения, а там я смогу заниматься этим без помех.
В тот же день он отправился из Солсби в Лондон, в комнаты миссис Банс, где обнаружил себя в полном одиночестве. И я не хочу сказать, что он был один в доме – нет, та же участь ждала его и в клубе, и на улицах. Июль еще не закончился, но перелетные птицы из города уже разлетелись. Мистер Майлдмэй, распустив парламент на каникулы раньше обычного, едва не разорил лондонских торговцев и совершенно изменил планы на лето для всех, кто что-либо собой представлял. Финеас в своем уединении чувствовал, что последнее к нему не относится. Он сказал графу, что намерен ехать в Ирландию, и путь его лежал именно туда, потому что больше ему было некуда деться. Конечно, одно-два приглашения на осень он получил. Мистер Монк предлагал ему поехать в Пиренеи, а лорд Чилтерн звал присоединиться к нему на яхте, но ни один из планов ему не подходил. Оказаться в Лохлинтере с Вайолет Эффингем – вот что было бы лучше всего, но Лохлинтер стал для него закрыт. Давняя подруга, леди Лора, велела ему не приезжать, объяснив свои резоны весьма недвусмысленно. Думая об этом, наш герой не мог не удивляться перипетиям собственной жизни. Двенадцать месяцев назад он отдал бы все на свете за слова любви от леди Лоры и едва осмеливался надеяться, что такие слова могут быть сказаны. Теперь это случилось, но принесло ему лишь огорчения. Она призналась – ведь именно таков, положа руку на сердце, и был смысл ее предостережения, – что, даже выйдя замуж за другого, любила и продолжает любить Финеаса. Он вовсе не был этим горд и лишь после долгих раздумий задался вопросом, нельзя ли увидеть тут намек, что и Вайолет может его полюбить. Прежде он был о себе настолько низкого мнения, что боялся добиваться леди Лоры. Быть может, теперь, когда он знает, как сильно в том преуспел, следует думать о себе лучше?
