Граф предложил ему послать в гостиницу за вещами:
– Леди Болдок здесь, но они уезжают завтра очень рано.
Заверив, что тоже должен утром ехать в Лондон, Финеас согласился перебраться в замок. Граф вновь и вновь благодарил его за заботу, каждый раз невольно вгоняя в краску. Вернувшись в гостиницу, Финеас написал лорду Чилтерну. Послание вышло весьма объемным. Первая и бóльшая его часть была призвана вернуть блудного сына в отчий дом, в ней содержалось и все, что можно и должно было сказать о мисс Эффингем. Затем, на последней странице, наш герой переходил к собственной персоне. «Теперь я должен рассказать о себе, – писал он и далее, сколько возможно прямо, объяснял другу свое положение. – Я люблю ее уже полгода и приехал сюда с намерением просить ее руки. Десять против одного, что она мне откажет. Я не отрицаю, что у тебя есть повод сердиться, – если ты решишь сердиться. Но я стараюсь поступать с тобой по чести и прошу тебя о том же. У меня есть сообщение от твоего отца, которое я должен тебе передать, и после этого я не могу обратиться к мисс Эффингем, не открыв тебе своих намерений. Поступи я иначе, мне пришлось бы считать себя лицемером. Если она мне откажет, что наиболее вероятно и даже, я бы сказал, почти неизбежно, я буду надеяться, что ты сохранишь мой секрет. Не ссорься со мной, если сможешь от этого удержаться, но, если сочтешь нужным поссориться, я готов». Он отправил письмо и поспешил в замок.
В распоряжении у Финеаса был всего один день, и он знал, что леди Болдок охраняет Вайолет, как дракон. В замке ему сказали, что граф гуляет с молодыми дамами, и проводили его в комнату. Спустившись в гостиную, наш герой обнаружил леди Болдок, которая ему весьма благоволила, и они вскоре углубились в дискуссию о возможности закрытия указом парламента всех пивоварен и винокурен. Обсуждение это было прервано в два часа ланчем, к которому подоспели и молодые леди. Мисс Эффингем, казалось, была искренне рада видеть Финеаса, и даже мисс Августа Борэм, дочь леди Болдок, была с ним весьма любезна. Граф отзывался о новом депутате от своего округа с одобрением, поднимая его в глазах своих благоразумных и рассудительных гостей. После ланча все собирались кататься верхом, точнее, верхом намеревались быть граф и Вайолет. Леди Болдок и ее дочь должны были ехать в экипаже.
– Я могу дать вам лошадь, Финн, если желаете, – предложил граф.
– Конечно, он желает, – сказала Вайолет. – Думаете, мистер Финн откажется углубиться со мной в леса Солсби? К тому же это будет не первый раз, верно?
– Ты говоришь ужасные вещи, Вайолет! – всполошилась леди Болдок.
– Наверное, – откликнулась девушка, – но такая уж я есть. Мистер Финн меня простит – он слишком хорошо меня знает.
Был уже шестой час, когда они отправились на прогулку; до этого времени Финеасу ни на минуту не удалось остаться с Вайолет наедине. После ланча они почти час сидели рядом в столовой, потом, выйдя в большой зал, играли в бильярд, потом стояли вместе у открытых дверей оранжереи. Но поблизости всегда была леди Болдок или мисс Борэм. Мисс Эффингем держалась с Финеасом совершенно по-дружески и говорила ему самые приятные вещи. Она очень обрадовалась его успеху на выборах, а про чету Кеннеди упоминала так, словно те были связующим звеном, по-особому сближавшим ее с нашим героем. Тем не менее увести ее от леди Болдок никак не удавалось, а когда Вайолет призвали переодеться для верховой езды, она немедленно его покинула.
Но, быть может, шанс представится во время конной прогулки? И действительно, они провели в пути около получаса, когда Финеасу улыбнулась удача. Сперва он оставался рядом с экипажем, рассчитывая таким образом усыпить бдительность графа, а там и поменяться с ним местами. Вышло именно так. На одном из спусков в парке, где дорога поворачивала на мост через небольшую речку, экипаж нагнал двух всадников, и леди Болдок заговорила с графом. Вайолет замешкалась, пропуская их на мост, и они с Финеасом оказались рядом, после чего так же, бок о бок, продолжили путь. Наш герой, однако, понимал: чтобы делать предложение, надобно быть от всех куда дальше, к тому же он был совсем не уверен, что сможет говорить о подобных предметах верхом.
Преодолев таким манером около полумили, они достигли места, где от основной дороги отходила поросшая травой тропинка, которая вела меж деревьев куда-то влево.
– Вы же помните это место, правда? – проговорила Вайолет, и Финеас подтвердил. – Я хочу съездить к домику лесника. Вы не откажетесь составить мне компанию?
Финеас заверил, что не против, и поскакал вперед, чтобы предупредить пассажиров экипажа.
– Куда она хочет ехать? – забеспокоилась леди Болдок и, когда Финеас объяснил, попросила графа присоединиться к Вайолет.
Тот, понимая, как нелеп будет в этой роли, заявил, что та и сама прекрасно знает дорогу. Финеас получил свой шанс.
