– Хотел бы я знать, что с тобой такое, – сказал ее муж, стоя над ней в ее гостиной наверху. Это была прелестная комната с видом на горы и отчасти на озеро, обставленная опытным мастером весьма изящно и с большим вкусом. Леди Лора выбрала ее сама вскоре после помолвки и с самой нежной улыбкой благодарила будущего мужа за эту возможность, уверяя, что всегда будет здесь счастлива, счастлива необыкновенно! Мистер Кеннеди был не слишком романтичным человеком, но сейчас, склоняясь над ней и спрашивая о ее здоровье, вспомнил об этом обещании. Сколько он мог судить, с тех пор как они приехали в Лохлинтер, она не чувствовала не то что счастья, но даже удобства. В сознании мистера Кеннеди мелькнула догадка: неужто его жене было скучно? Если так, то какое будущее их ждет? Он каждый год ездил в Лондон по долгу службы, затем, в период парламентских каникул, на какое-то время приглашал в дом гостей, опять же по долгу службы. Но счастья он ожидал от тех самых часов, которые, казалось, обрекали его жену на постоянное недомогание. Он начал прозревать истину. Что, если его жене не нравится тихая жизнь в доме мужа? Что, если простые домашние обязанности всегда будут вызывать у нее головную боль?
На леди Лору, в свою очередь, понимание обрушилось с еще большей силой. Она осознала правду во всей ее полноте, и та, словно туча, окутала ее мраком и ужасом. Задав себе вопрос-другой, она обнаружила, что мужа не любит, а та жизнь, которой он требует, для нее непереносима и что она в самом начале своего пути совершила непоправимую ошибку. Леди Лора видела, что ее отцу общество мистера Кеннеди уже опостылело и, как бы тоскливо и одиноко ему ни было в Солсби, он не захочет обосноваться в Лохлинтере. Да, ее покинут все – кроме, разумеется, мужа, и тогда… Тогда она однажды утром бросится в озеро, потому что больше не сможет терпеть.
– Хотел бы я знать, что тебя мучит, – повторил мистер Кеннеди.
– Ничего серьезного. Ты знаешь, мы не властны над головной болью.
– Мне кажется, тебе недостает моциона, Лора. Почему бы тебе не гулять по четыре мили каждый день после завтрака? Я всегда готов составить тебе компанию. Я говорил с доктором Макнатри…
– Ненавижу доктора Макнатри.
– Отчего же, Лора?
– Откуда я знаю – отчего? Просто ненавижу. Это вполне достаточная причина, чтобы за ним не посылать.
– Это неразумно, Лора. Врача выбирают по его репутации, а доктор Макнатри весьма уважаем.
– Мне не нужен никакой доктор.
– Но, дорогая, если ты больна…
– Я не больна.
– Но ты сказала, что у тебя болит голова. Ты твердишь об этом последние десять дней.
– Головная боль – не болезнь. Я бы хотела, чтобы ты перестал об этом спрашивать, и тогда, быть может, она пройдет.
– Не думаю. В девяти случаях из десяти причина головной боли в желудке.
Он сказал это потому, что таково было общепринятое и разумное мнение, но тут в его сознании забрезжила новая мысль: что, если эта головная боль проистекает от неприязни – к нему и к его образу жизни?
– Ничего подобного, – отрезала леди Лора, раздосадованная столь подробными расспросами о своей хвори.
– Тогда что это? Ты ведь не думаешь, что я могу быть счастлив, каждый день слыша твои жалобы на головную боль, которой ты оправдываешь полную праздность.
– Чего ты от меня хочешь? – воскликнула она, вскакивая с места. – Дай мне задачу, и я все сделаю – пусть это сведет меня с ума. Дай мне свои бухгалтерские книги. Я едва смогу разобрать цифры, но буду стараться.
– Лора, это жестоко. И неблагодарно.
– Разумеется! Очень дурно, как ни посмотри! Жаль, что ты не понял этого еще в прошлом году! О боже, боже, что мне делать? – она бросилась на софу, прижимая руки к вискам.
– Я тотчас пошлю за доктором Макнатри, – медленно проговорил мистер Кеннеди, столь же медленно направляясь к двери.
– Нет, не смей! – она снова вскочила на ноги, преграждая ему путь. – Я не приму его, если он придет. Клянусь тебе, я не скажу ему ни слова. Ты не понимаешь… ты ничего не понимаешь.
– Что же я должен понять? – спросил он.
– Что женщину нельзя донимать.
Он ответил не сразу, но стоял некоторое время, теребя ручку двери и собираясь с мыслями.
– Да, – проговорил он наконец, – я начинаю догадываться, и о том, что именно «донимает» женщину, как ты это называешь, тоже. Теперь я вижу, отчего твоя головная боль. Причина не в желудке, тут ты права. Причина – в перспективе спокойной, благопристойной жизни, сопряженной с определенными домашними обязанностями. Доктор Макнатри – человек ученый, но я сомневаюсь, что у него есть средство от такого недуга.
– Ты прав, Роберт, он ничего не может сделать.
– Ты должна исцелиться сама, Лора. Недуг этот лечится усердием – если ты только попробуешь…
– Я не в силах ничего пробовать, – отрезала она.
– Ты хочешь сказать, Лора, что не намерена даже пытаться выполнять обязанности жены?
