Финеас Финн полностью

Без двадцати час, когда он начал размышлять о том, как лучше отвечать полубезумному лорду, если тот в своем гневе окончательно обезумеет, Финеасу принесли записку. Он сразу понял, что она от леди Лоры, и поспешил ее распечатать. Вот что говорилось в послании:

Любезный мистер Финн,

у нас все только и говорят, что про вашу речь. Мой отец слушал ее на галерее – и сказал, что должен поблагодарить меня, ибо я прислала вас в Лафтон. Его слова доставили мне большую радость. Мистер Кеннеди утверждает, что вы были красноречивы, но слишком кратки. В его устах это высшая похвала. Я виделась с Баррингтоном – он горд оттого, что может назвать вас своим крестником в политике. Вайолет говорит, что это единственная речь, которую она когда-либо читала. Я тоже слушала вас и была в восхищении. Всегда верила в ваш успех.

Ваша

Л. К.

Полагаю, мы увидимся, когда окончится заседание в палате общин, но я пишу это, потому что тогда у меня едва ли будет возможность перемолвиться с вами словом. С шести до семи я буду на Портман-сквер, а не дома.

Финеас, пожалуй, никогда не чувствовал себя таким счастливым, как в момент, когда сложил прочитанную записку и убрал ее в нагрудный карман. Затем, отнимая руку от груди, он вспомнил: то, что должно произойти между ним и лордом Чилтерном, вероятно, приведет к полному разрыву с леди Лорой и ее семьей. Больше того – ему, возможно, придется отказаться и от места в парламенте, которое досталось ему через благосклонность лорда Брентфорда. Что ж, пусть будет так. Ясно одно: от Вайолет Эффингем он не отступится, пока она сама не потребует этого прямо и недвусмысленно. Посмотрев на часы, он увидел, что время пришло. В тот же момент доложили о лорде Чилтерне.

Финеас немедленно протянул руку ему навстречу:

– Чилтерн, я очень рад вас видеть.

Тот, однако, руки не принял. Не снимая шляпы, молодой аристократ прошел к столу и несколько мгновений стоял, нахмурившись и не говоря ни слова, затем через стол перебросил Финеасу письмо. Тот, подняв его, сразу узнал послание, которое, желая быть честным, написал из гостиницы в Лафтоне.

– Это мое собственное письмо вам, – проговорил он.

– Да, оно. Я, как ни странно, получил его в «Морони» вместе с вашей запиской – утром в понедельник. Оно, верно, блуждало по свету, раз дошло только сейчас. Вы должны взять его назад.

– Взять назад?

– Да, сэр, взять назад. Насколько я могу судить, не задавая вопросов, которые могли бы скомпрометировать меня или молодую леди, вы еще не сделали того, что угрожаете сделать в этом письме. Это было с вашей стороны благоразумно, а следовательно, вам не трудно будет и взять сказанное назад.

– Разумеется, я этого не сделаю, лорд Чилтерн.

– Вы помните… что я… однажды… рассказал вам… о себе и мисс Эффингем? – этот вопрос он задал очень медленно, делая паузы между словами и пристально глядя в лицо сопернику, к которому постепенно подходил все ближе.

Вид лорда Чилтерна ничего хорошего не сулил: он побагровел сильнее обычного, на голове с расчетливой дерзостью по-прежнему красовалась шляпа, правая ладонь была сжата в кулак. В глазах читалась гневная решимость – того сорта, что бывает весьма неприятно встретить в противнике. Его кулаков Финеас не боялся, но его пугал, так сказать, скандал. Драться с бывшим другом и нынешним врагом, сшибая столы и стулья в комнате миссис Банс, было бы крайне неприятно. Если лорд Чилтерн его ударит, он, разумеется, ответит тем же, но поднимать руку на брата леди Лоры, сына лорда Брентфорда и друга Вайолет Эффингем нашему герою не хотелось. Тем не менее, случись такая нужда, он был готов за себя постоять.

– Думаю, я знаю, о чем вы, – сказал Финеас. – Вы заявляли, что поссоритесь с любым, кто осмелится искать благосклонности мисс Эффингем. Вы об этом?

– Именно об этом.

– Я хорошо помню ваши слова. Но едва ли вы полагаете, что это имело бы для меня значение, если бы ничто больше не мешало мне просить руки мисс Эффингем. Ваша угроза пуста.