– Мне говорили, что мистер Майлдмэй после первой речи передаст законопроект мистеру Грешему.
– Не думаю, что тот окажется терпеливее.
– Что ж, увидим. Лично я думаю, что для страны сейчас было бы лучше всего, если бы мистер Тернбулл нас покинул, переселившись в высшие сферы.
– Например, в палату лордов, – предположил Финеас.
– Боже упаси! – воскликнула леди Лора.
Финеас провел у нее еще полчаса, прежде чем засобирался уходить; за все это время не прозвучало ни слова ни о чем, кроме политики. Ему хотелось спросить про Вайолет, хотелось разузнать хоть что-нибудь о лорде Чилтерне и, по правде говоря, до смерти любопытно было услышать, что леди Лора скажет о самой себе. Он не мог не вспоминать, как они говорили над водопадом и как она велела ему не возвращаться в Лохлинтер. А знает ли леди Лора, что произошло между ним и Вайолет?
– Где нынче ваш брат? – спросил он, поднимаясь с кресла.
– Освальд в Лондоне. Он был здесь за час до вашего прихода.
– Где он остановился?
– В отеле «Морони». Кажется, уезжает во вторник. Завтра утром он должен увидеться с отцом.
– По согласию?
– Да, по согласию. У нас новые неприятности – из-за тех денег, которые они хотят мне вернуть. Но я не могу вам сейчас все рассказать. У мистера Кеннеди вышел разговор с папаˊ. Впрочем, оставим это. Вы найдете Освальда в «Морони» в любое время до одиннадцати утра завтра.
– Он говорил обо мне? – спросил Финеас.
– Конечно, мы поминали вас в беседе.
– Я спрашиваю не из тщеславия, но хочу знать, сердит ли он на меня.
– Сердит на вас! Нисколько. Я передам вам его слова. Он сказал, что, не хотел бы жить даже с вами, но с вами уж скорее поселится, чем с любым другим, кого знает.
– Он получил от меня письмо?
– Этого он не говорил. Но и не говорил, что не получал.
– Я увижусь с ним завтра, если смогу, – и Финеас собрался было уходить.
– Еще одно, мистер Финн, – промолвила леди Лора, избегая смотреть ему в глаза, но все же стараясь не прятать лица. – Забудьте то, что я сказала вам в Лохлинтере.
– Считайте, что все забыто.
– Пусть будет забыто совершенно. В таких случаях долг мужчины – сделать, как просит женщина, а вы всегда были образцом рыцарского духа. Заглядывайте, когда сможете. Я пока не приглашаю вас на ужин, потому что у нас ужасно скучно. Желаю вам удачи во вторник, а в среду приходите к нам. До свидания.
Шагая через парк в свой клуб, Финеас решил выбросить из головы случившееся у водопада. Он все равно не понимал до конца, что происходит, так не лучше ли вовсе стереть это из памяти? Он признавал, что великодушие требует от него не думать пристально об опрометчивых словах леди Лоры. Было ясно, что она несчастлива с мужем, но это дело совсем другое. С мужем она могла быть несчастлива, не питая ни к кому преступной страсти. Финеас никогда не верил в ее счастье с таким супругом, как мистер Кеннеди, но этого уже не исправить, и леди Лоре придется смириться с той жизнью, которую она себе уготовила. В Лондоне немало других пар, обреченных быть друг с другом в горе и в радости, про которых всем известно, что радости их союз не сулит. Леди Лора должна терпеть – как множество других жен.
В понедельник утром, в десять часов, Финеас явился в отель «Морони», но, несмотря на заверения леди Лоры, лорда Чилтерна там не застал. Наш герой спрашивал о нем с некоторым волнением, хорошо зная вспыльчивость того, с кем собирался встретиться. Кто знает, быть может, вот-вот придется драться с этим полубезумным лордом. Сказанное леди Лорой в глазах Финеаса не уменьшало вероятности такого исхода: полубезумный лорд имел манеры настолько удивительные, что вполне мог хорошо говорить о сопернике за спиной, а затем вцепиться ему в горло при встрече. И все же увидеться с ним было совершенно необходимо. Наш герой написал письмо, на которое не получил ответа, и считал своим долгом спросить, было ли оно получено и намеревался ли Чилтерн что-то делать. Поэтому Финеас отправился к адресату лично – как я уже сказал, с некоторым волнением, ожидая, что его встретят кулаками или по крайней мере бранью. Но лорда Чилтерна на месте не оказалось, и портье знал только, что тот намеревается покинуть отель на следующее утро. Тогда Финеас оставил записку.
В Реформ-клуб никаких вестей не пришло, и в четыре часа наш герой уже был на своем месте в зале заседаний. Во время прений ему принесли записку следующего содержания:
