Финеас, отвечая мистеру Тернбуллу, сказал, что не может ручаться за пэров, но, по всей вероятности, мнения большинства из них так или иначе оказывают влияние на некоторых избирателей. Все после согласились, что наш герой с честью выпутался из расставленной ему ловушки. Тем не менее с поправкой мистера Тернбулла по-прежнему нужно было что-то делать: согласно ей, семь одномандатных местечек-боро – среди которых, разумеется, был и Лафтон – лишались представительства. Правительству необходимо было либо смириться с включением в билль этого положения, либо противостоять ему. И то и другое значило в некотором смысле потерпеть поражение, если только джентльмены с противоположной стороны зала не решат помочь правительству. Говорили, что мнения в кабинете министров разделились. Мистер Грешем и мистер Монк были за то, чтобы отказаться от семи местечек. Мистер Майлдмэй не мог заставить себя подчиниться требованиям мистера Тернбулла, и мистер Паллизер его в этом поддерживал. Когда мистеру Майлдмэю передали, что мистер Добени наверняка будет солидарен с мистером Тернбуллом, он, по слухам, ответил, что в таком случае мистер Добени должен быть готов формировать правительство. Мистер Добени произнес прекрасную речь о семи округах – семи смертных грехах, семи звездах, семи церквях, семи светочах. Он не станет вырабатывать партийную позицию по этому вопросу, его сторонники вольны голосовать так, как подскажет им собственное представление о хорошем и дурном. (Из подобных оговорок слушатели сделали вывод, что до сих пор у помянутых сторонников такого права не было.) Однако сам мистер Добени, как рядовой депутат палаты общин, в соответствии со своими убеждениями и своим пониманием потребностей и интересов страны, чувствует себя обязанным поддержать поправку достопочтенного коллеги. Почти все, кто получил право голосовать по собственному усмотрению, воспользовались им разумно – так же, как и их глава. Таким образом, предложение мистера Тернбулла было принято с перевесом в пятнадцать голосов. Было уже три ночи, и мистер Грешем, взяв слово после голосования, сообщил: достопочтенный премьер-министр, будучи слишком утомлен, не вернется в зал заседаний и просит передать, что правительство объявит о своих намерениях в шесть часов пополудни на следующий день.
Финеас, хоть и отвечал мистеру Тернбуллу с добродушной иронией, проголосовал за сохранение семи округов с тяжелым сердцем. Он терпеть не мог мистера Тернбулла, но знал, что сейчас тот прав. Наш герой советовался с мистером Монком, исподволь прося дозволения уйти с должности и проголосовать против решения мистера Майлдмэя. Мистер Монк, однако, рассердился, сказав, что сомнения Финеаса – из тех пустых тревог, в которых нет ни пользы, ни чести.
– Мы все – и мистер Майлдмэй в первую очередь – знаем, что никакая теория парламентского представительства не в силах оправдать существование такого округа, как Лафтон. Не можем мы оправдать и того, что Хантингдоншир избирает в парламент столько же депутатов, сколько Ист-Райдинг [35]. Необходимы компромиссы, и вам следует довериться тем, кто изучил вопрос более тщательно, чтобы определить, насколько далеко эти компромиссы должны зайти сейчас.
– Но здесь речь идет о влиянии пэра, а не о малочисленности избирателей, – сказал Финеас.
– А разве в графствах ни один пэр не имеет влияния? И что же, вы лишите избирательных прав Вестморленд? [36] Поверьте мне, Финн, если вы желаете заниматься полезной работой, вам придется подчиняться в таких вопросах тем, на чьей вы стороне.
Наш герой ничего не мог на это возразить, но в душе был недоволен, и недовольство его лишь усугублялось уверенностью в том, что мистер Майлдмэй обречен на поражение. Финеас в последнее время слышал немало неприятного от мистера Лоу, адвокат решительно выступал против таких округов, как Лафтон, заявляя, что мистер Добени абсолютно прав, объединив силы с мистером Тернбуллом. Выходило, что мистер Лоу теперь реформатор, а Финеас принужден бороться за безнадежное дело, защищая при этом откровенные злоупотребления. К мистеру Бансу наш герой не заходил, но, к несчастью, однажды столкнулся с ним на улице, и тот был совершенно безжалостен.
– Слайд на днях по вам прошелся в «Гласе народа», а, мистер Финн? Уж слишком сурово прошелся! Я ему так и сказал.
– Мистер Слайд волен поступать, как ему заблагорассудится, Банс.
– Это-то понятно. Пресса у нас, слава богу, свободна, – пока что. Но к чему обрушиваться на графский округ, когда его все равно скоро не будет. Не будет, как пить дать, мистер Финн.
– Полагаю, вы правы.
– Всем семи из них конец. Палата общин непременно за это проголосует. Говорят, сам мистер Майлдмэй до этого и довел, пытаясь их сохранить. Он уже немолод, так что мы его простим. Но ему пора на покой, мистер Финн.
– Скоро мы все узнаем, Банс.
