– А! Вы, англичане, такие странные. Впрочем, полагаю, лучше и правда ни в кого не стрелять. Но, мистер Финн, на свете есть и другие дамы, красивее мисс Вайолет Эффингем. Нет, теперь вы этого, разумеется, не признаете. Сейчас и еще месяца на два она останется для вас единственной, и вы будете чувствовать себя несчастнейшим из людей. Но перед вами по-прежнему открыты все пути. Я не знаю никого, кто к вашему возрасту сумел бы обеспечить для себя столько возможностей. Когда они даются от рождения, это ничего не значит. Легко быть лордом, если твой отец лорд, и легко жениться на красавице, если можешь сделать ее графиней. Но стать лордом или вровень с лордом, добившись этого своими силами, – вот что поистине достойно. И есть женщины, в том числе очень недурные собой, мистер Финн, у которых хватит великодушия разглядеть это и понять, что человек важнее титула.
Она пропела куплет старой шотландской песни – весьма выразительно, обнаружив красивый голос и совершенный слух, каких Финеас никогда в ней не подозревал:
– Не знал, что вы поете, мадам Гослер.
– Только иногда, по особым случаям. И я очень люблю шотландские песни. Готова доставить вам эту радость, если хотите, – и она спела всю балладу целиком. – Кто честным кормится трудом, таких зову я знатью! – повторила мадам Гослер, допев до конца. – И неважно, что этому человеку не удалось заполучить ту из нарядных дочерей Евы, которой возжелало его сердце.
Она снова запела:
– Из красавиц Шотландии может к любой посвататься лорд Лохинвар молодой! [39]
– Но молодой Лохинвар все-таки добился своей возлюбленной, – сказал Финн.
– Обратите внимание на дух стихов, мистер Финн, ибо в нем правда, а не на букву, не на рассказанную историю, которая наверняка лишь красивая ложь. Я часто думаю, что, скорее всего, и Джок из Хэзелдина [40], и молодой Лохинвар рано или поздно пожалели о своих браках. Будем надеяться, что лорда Чилтерна не постигнет та же участь.
– Убежден, он не пожалеет никогда.
– И прекрасно. Что до вас, посвятите какое-то время политике, своим речам, положению в колониях, но не любви. Там вы чувствуете себя как рыба в воде, и никакой лорд Чилтерн не сможет с вами соперничать. А если вам будет грустно, приходите ко мне, и я спою вам шотландскую песню. И обещаю: в следующий раз, когда я приглашу вас на ужин, миссис Бонтин здесь не будет. Прощайте. – Она подала ему нежную руку и на мгновение задержала ее в его руке, и он почувствовал, что утешен.
Оставшись одна, мадам Гослер опустилась в кресло и погрузилась в раздумья. В последнее время она часто задавалась вопросом, чего на самом деле взыскует ее честолюбие и чего она желает добиться в жизни. Сейчас у нее в руках была записка от герцога Омнийского. Тот ранее обронил что-то про обмен фотографиями, и это давало повод написать ему – во всяком случае, она сочла это поводом. И герцог ответил: он, мол, не упустит возможности навестить ее и самолично вручить маленький дар. Визит герцога Омнийского значил много, но к чему он может привести? Какова ее конечная цель и есть ли она вообще? Как ей обеспечить свое счастье? Пока мадам Макс Гослер не могла им похвастаться, слишком томительно тянулись ее дни и часы.
Пусть герцог Омнийский придет – если снизойдет до этого. Она твердо решила, что не убоится его. О небо! Что почувствует такая женщина, как она, если мир однажды утром поприветствует ее как герцогиню Омнийскую! Мадам Гослер решила про себя твердо: буде герцог предоставит ей такую возможность, она не станет терять времени и сразу даст ему понять, как далеко простирается ее честолюбие.
Лорд Чилтерн сделал именно то, что обещал: он написал отцу, проезжая через Карлайл, и сразу же отправился на охоту в Уиллингфорд. Письмо, впрочем, вышло чрезвычайно холодным и натянутым; не будет преувеличением сказать, что лучше бы его и впрямь продиктовала мисс Эффингем. Начиналось оно обращением «милорд» и по мере продолжения более располагающим не становилось. Читатель может ознакомиться с ним полностью:
