– Право, тетя, это совершенно необязательно. Я не устану повторять: вы сделали все возможное, чтобы… чтобы поставить меня в повод, как говорят лошадники.
– Лошадники! О Вайолет!
– Но знаете, тетя, я все еще надеюсь благополучно пройти дистанцию. Вот увидите, бедный лорд Чилтерн не так страшен, как его малюют.
– Но зачем выбирать того, в ком есть хоть какие-то сомнения?
– Мне нравится, чтобы в картине были и темные краски, тетя.
– Взгляни на лорда Фоуна.
– Уже глядела.
– Молодой дворянин, начинающий государственную карьеру, которая может привести… бог весть к каким высотам!
– Бог весть. Но к браку со мной она не приведет определенно.
– А мистер Эпплдом!
– Милый мистер Эпплдом… Он мне и правда нравится. Но, видите ли, тетя, лорд Чилтерн нравится мне куда больше. А молодые девицы склонны поступать, как подскажут им чувства.
– Но ты дюжину раз ему отказывала.
– Я не считала, тетя, но думаю, все-таки меньше.
Подобные разговоры повторялись снова и снова на протяжении всего месяца, что мисс Эффингем провела в Баддингеме, но власти помешать помолвке у леди Болдок не было, и Вайолет стойко выдерживала ее ворчание. Будущего мужа племянницы тетушка именовала не иначе как «этот буян» и намекала на возможное грубое обращение, которому может подвергнуться его супруга. Сама невеста, однако, над этой угрозой лишь смеялась, утверждая, что такова доля всех замужних женщин.
– Говоря по правде, полагаю, и мой дядя Болдок не всегда сохранял хладнокровие, – однажды заявила она.
Говоря по правде, покойный лорд Болдок – как прекрасно знала Вайолет – был перед своей супругой кроток, как ягненок перед стригалем, и, по свидетельствам близких, не позволял себе никаких вольностей даже в молодые годы.
– Ваш дядя Болдок, юная мисс, был человеком благородным, и с лордом Чилтерном они различались, как небо и земля, – возмутилась тетя.
– Да, но возникает вопрос: кто из них небо? – парировала Вайолет.
Леди Болдок не стала спорить дальше, прошествовав прочь из комнаты.
Леди Лора Кеннеди также прибыла в Солсби – выдержав перед этим некоторую борьбу с мужем. Когда она сообщила о своем желании способствовать примирению между отцом и братом, мистер Кеннеди указал, что ее главный долг – быть в Лохлинтере, выразив при этом мнение, будто этим долгом она весьма часто пренебрегает. Леди Лора настаивала: либо она поедет, либо объяснит отцу, что ей запретил муж.
– Я не дозволяю и подобных сообщений, – сказал мистер Кеннеди, но супруга его заявила, что существуют распоряжения, подчиняться которым она не считает себя обязанной. Из всего этого можно понять: и мистер Кеннеди, и его жена были очень несчастны. Леди Лора уже почти решила предпринять шаги, чтобы жить отдельно от супруга, тот же, в свою очередь, начал размышлять, как ему поступить в этом случае. По законам Божьим и человеческим жена должна повиноваться мужу, а мистер Кеннеди был из тех, кто придает законам большое значение. Тем временем леди Лора, добившись своего, отправилась в Солсби; супругу осталось ехать в Лондон к началу парламентской сессии в одиночестве.
И леди Лора, и Вайолет прибыли раньше лорда Чилтерна и не раз обсудили между собой, как следует обставить примирение отца и сына. Вайолет считала, что лучше не устраивать никаких сцен: пусть лорд Чилтерн просто придет, пожмет лорду Брентфорду руку, усядется ужинать – и все встанет на свои места. Леди Лора склонялась к тому, что некий разговор все-таки необходим. Но встреча произошла раньше, чем они успели что-либо предпринять. Лорд Чилтерн, добравшись до поместья, сразу направился к отцу, чем сильно того удивил, – и вышел из разговора победителем.
– Милорд, я очень рад вернуться в Солсби, – сказал он, подходя к лорду Брентфорду с протянутой для рукопожатия ладонью.
Лорд Чилтерн писал сестре, что приедет в этот день, но не указал, в котором часу. Он явился между десятью и одиннадцатью утра, не дав отцу времени подготовиться, и придумал подходящую к случаю речь. Войдя в дом через парадную дверь, лорд Чилтерн справился о графе; тот был в своей утренней гостиной – мрачной комнате, загроможденной книгами в темных переплетах и еще более темной мебелью. Сын сразу прошел туда. Обе дамы в это время сидели у камина в столовой и ничего пока не знали.
– Освальд! – воскликнул отец. – Я не ждал тебя в такой час.
– Я рано прибыл. Приехал напрямик и ночевал в Бирмингеме. Полагаю, Вайолет уже здесь.
– Да, она здесь. И Лора тоже. Они будут очень рады тебя видеть. Как и я, – и отец вновь пожал сыну руку.
– Спасибо, сэр, – ответил лорд Чилтерн, глядя ему в глаза.
– Я очень доволен твоей помолвкой, – продолжал граф.
– Что же тогда говорить обо мне? – рассмеялся молодой человек. – Вы знаете, я стремился к этому многие годы, то все бросал, то пытался снова, иногда думал, что я безнадежно глуп, раз не могу выкинуть ее из головы. Но не мог. А теперь она говорит, что любила меня все это время!
– Возможно, так и было.
– Мне не верится. Сейчас, быть может, немного любит.
– Надеюсь, что это навсегда.
