Так вопрос был на время отложен, но мистер Монк от своей затеи не отказался, скорее наоборот: почти не получив поддержки, он еще больше уверился, что его долг – продолжать. И разве место в кабинете министров стоило того, чтобы пренебрегать ради него долгом? Для мистера Монка политика никогда не была источником средств к существованию. Он много лет провел в палате общин, сидя далеко позади правительственной скамьи или через проход, на местах оппозиции, и мог позволить себе туда вернуться. Для Финеаса Финна, однако, дело обстояло иначе, и мистер Монк прекрасно это понимал, а потому считал своим долгом предостеречь молодого друга. Трудно сказать, впрочем, не приносили ли его предостережения больше вреда, чем пользы.
– Буду рад поехать с вами в Ирландию в августе, но на вашем месте я не стал бы посвящать себя вопросу о правах арендаторов.
– Но почему? Разве вы предпочтете бороться в одиночку?
– Слава одиночки мне не нужна, и я не пожелал бы себе лучшего сподвижника, чем вы. Но у вас есть свое дело, которое вас и вправду увлекает, которое вы начинаете понимать досконально и где можете себя проявить.
– Вы имеете в виду Канаду?
– Да, и за этим последуют другие вопросы, касающиеся колоний. Для государственного мужа нет ничего важнее, чем иметь ту сферу, в которой он обладает познаниями и действительно способен принести пользу.
– А потом его снимают с поста.
– Да. И тот, кто уже наполовину постиг, как снизить затраты в судостроении, отправляется в оппозицию, а затем, по возвращении партии к власти, принужден заняться военным снабжением или таким чудесным предметом, как развитие Индии. Тем не менее если у вас есть своя специальность, держитесь ее, по крайней мере пока она вам интересна.
– Но если человек занимается своим делом, не будучи на правительственной должности, то его никто не сможет и отстранить.
– И как часто ему удается чего-то добиться? Взгляните на предложения, которые год за годом вносят в парламенте частные лица. Взять хотя бы тайное голосование или ассигнования для Мэйнутского колледжа [44]. Чем дальше, тем очевиднее: законопроекты должно проводить правительство – в соответствии с явно выраженной волей народа. Самая истинная демократия из всех, что когда-либо имели шанс на существование, – та, которую мы сейчас строим в Великобритании.
– Тогда оставьте вопрос о правах арендаторов народу и кабинету. Отчего вы желаете заниматься им сами?
Мистер Монк помолчал несколько мгновений, прежде чем ответить:
– Если я решу броситься в бой, это не значит, что вы должны следовать моему примеру. Я стар, а вы молоды. Я не ищу политической карьеры, а вы ищете. К тому же у вас уже есть близкая вам сфера, и сверх того вам не следует себя обременять. Что до меня – признаюсь вам по секрету, мое положение мне нравится куда меньше.
– Во всяком случае мы поедем в Ирландию и посмотрим своими глазами, – сказал Финеас.
– Да, – согласился мистер Монк, – поедем и посмотрим.
Таким образом, в мае было договорено, что, как только закончится сессия и служба Финеаса позволит ему покинуть столицу, они вдвоем отправятся в Ирландию. Финеас испытывал большую гордость, когда писал отцу, прося разрешения привезти в гости министра. В ту пору наш герой был в Киллало чрезвычайно уважаемым человеком – как в глазах домашних, так и в глазах всех прочих жителей. Разве мог отец считать, что его сын плохо распорядился своей жизнью, когда тот, не достигнув и тридцати, зарабатывал две тысячи в год? Разве мог он не ценить отпрыска, который вернул в семейную казну часть израсходованных оттуда денег? Возвращенные суммы были не слишком значительны, однако в Киллало сам факт возврата считался чем-то невероятным.
Новость о приезде мистера Монка разлетелась по городу, по графству, по епархии, и все принялись до небес превозносить единственного сына старого доктора. Миссис Финн давно пребывала в полной уверенности, что в ее гнезде вывелся настоящий лебедь, да не простой, а редчайший и диковиннейший, черный. Сестры Финн также с некоторых пор чувствовали, что благодаря брату занимают совсем другое положение на местных светских мероприятиях. Их приглашали в лучшие дома по всему графству, а на прошлую Пасху две из них даже гостили у семьи Молони – самих Молони из Полдуди! Как могли и родители, и сестры не быть благодарны такому сыну, такому брату – такому чистокровному лебедю! Что же до милой маленькой Мэри Флад Джонс, глаза ее наполнялись слезами всякий раз, когда она думала в одиночестве, как высоко этот лебедь взлетел. Тем не менее она радовалась его успехам и клялась, что по-прежнему любит его и будет любить всегда. Так дозволено ли будет Финеасу привезти с собой в Киллало мистера Монка, британского министра? Разумеется. Впервые услышав о столь важном госте, миссис Финн ощутила, что готова была бы принять – пусть хоть ненадолго – весь кабинет в полном составе.
