– Мучительная, если она не будет удовлетворена. Мари, я прошу вас стать моей женой.
– Герцог Омнийский, и это говорите вы!
– Да. Я слагаю герцогскую корону к вашим ногам. Если вы позволите, я увенчаю ей вашу голову.
Она отошла и села на расстоянии. Через мгновение он приблизился к ней и положил руку ей на плечо.
– Вы дадите мне ответ, Мари?
– Вы не обдумали этого шага, милорд.
– Отнюдь, я много над ним размышлял.
– Но что скажут ваши друзья?
– Дорогая моя, я могу поступать как заблагорассудится – в этом отношении или в любом другом. Вы не ответите?
– Разумеется, мне нужно время, милорд. Подумайте, как высоко положение, которое вы предлагаете, и как огромна перемена. Дайте мне два дня, и я отвечу вам письмом. А сейчас я так взволнована, что должна с вами проститься.
Герцог подошел, взял мадам Гослер за руку, поцеловал в лоб и открыл перед ней дверь.
Случилось так, что герцогу Омнийскому и его племяннику понадобилось уладить некоторые деловые вопросы, поэтому мистер Паллизер явился к дяде наутро после описанного в предыдущей главе разговора. Он пришел по просьбе мистера Фозергилла, управляющего, и ожидал встретить именно его. Однако герцог принял гостя сам, сообщив, что дело откладывается. Мистер Паллизер, не придавая вопросу особого значения, спросил, что случилось, и герцог после некоторого колебания ответил, совсем в другом тоне:
– Говоря откровенно, Плантагенет, я, возможно, женюсь, и в этом случае нашу договоренность придется отменить.
– Вы собираетесь жениться? – поразился племянник.
– Пока не знаю, но возможно. С тех пор как я говорил о нашем деле с Фозергиллом, я много размышлял – и передумал. Для тебя это ничего не значит, ты куда богаче меня.
– Дело не в деньгах, герцог, – сказал Плантагенет Паллизер.
– В чем же тогда?
– Лишь в том, что вы мне сказали. Я ни в коем случае не собираюсь вмешиваться.
– Надеюсь, что нет, Плантагенет.
– Но я не мог не испытать некоторого удивления. Как бы то ни было, надеюсь, вы будете счастливы.
На этом разговор закончился, и мистер Паллизер, разумеется, передал жене, что услышал от дяди.
– Он был у нее вчера больше часа, – сказала леди Гленкора. – И провел пол-утра, готовясь к встрече.
– Он с ней не помолвлен, иначе не умолчал бы об этом.
– Вероятно. Но мы не можем знать точно. Я сейчас колеблюсь лишь в одном: следует ли воздействовать на него или на нее.
– Не вижу, какую пользу это может принести.
– Увидим. Если я в ней не ошибаюсь, то, думаю, чего-то добиться можно. Я никогда не считала ее дурной женщиной, никогда. Надобно подумать, – с этими словами леди Гленкора оставила мужа и более с ним не советовалась.
Ему нужно было составлять бюджет страны и готовить речи для парламента, поэтому леди Гленкора решила взять это небольшое дельце в свои руки. «Как же я сглупила, пригласив ее, когда герцог был в Матчинге!» – не уставала она повторять про себя.
Мадам Гослер, оставшись наедине с собой, почувствовала, что теперь ей действительно пора на что-то решиться. Она просила два дня. Назавтра было воскресенье, а в понедельник она должна дать ответ. По крайней мере, у нее имелся для сомнений субботний вечер, когда она могла сидеть в раздумьях, играя воображаемой короной герцогини у себя на коленях. Мадам Гослер родилась дочерью провинциального адвоката, а теперь ей предложил руку и сердце герцог, да еще такой, который считался выше всех прочих герцогов! Этого у нее уже никто не отнимет. Каким бы ни было в итоге ее решение, она своими силами добилась успеха, о котором всегда будет приятно вспомнить. Стать герцогиней Омнийской было бы значительным достижением, но и отказаться от такого титула само по себе немало. Вечером, ночью и следующим утром она продолжала мысленно играть с короной. В церковь она не пошла: какая польза от проповеди, когда перед глазами стоит эта побрякушка? После церковной службы, около двух часов, к ней заглянул Финеас Финн. В это время он часто навещал ее, то полный решимости забыть Вайолет Эффингем окончательно, то намеренный продолжать осаду, несмотря на почти полное отсутствие шансов на успех. На сей раз он узнал, что Вайолет и лорд Чилтерн действительно поссорились, и, разумеется, желал, чтобы ему посоветовали попытать счастья вновь. Когда он вошел и сказал что-то, не касавшееся Вайолет Эффингем, мадам Гослер почувствовала сильное желание разрубить узел одним махом и выбросить из головы корону, потому что украшение это не стоит цены, которую придется заплатить. Было в этом мире нечто лучше короны – если только это нечто удастся заполучить. Но не прошло и десяти минут, как наш герой поведал ей про лорда Чилтерна, про то, как видел Вайолет у леди Болдок, и про то, как у него, быть может, еще есть надежда. Что посоветует ему мадам Гослер?
– Отправляйтесь домой, мистер Финн, – ответила та, – и посвятите сонет ее бровям. Посмотрим, окажется ли он действенным.
– Вы надо мной смеетесь. Что ж, неудивительно! И все же я не ожидал этого от вас.
– Не сердитесь. Я лишь хотела сказать, что на вашу Вайолет, похоже, способны повлиять подобные мелочи.
