И ведь она сама сотворила нынешнюю беду собственными руками! Она пригласила эту женщину в Матчинг! О небеса! Как мог герцог оказаться настолько глуп! Вдова еврейского банкира! Чтобы герцог Омнийский вознамерился погубить свою честь, свой покой, шанс достойно прожить остаток жизни – быть может, по сути не слишком примечательной, но, несомненно, во всем подобавшей человеку благородного происхождения и оттого всеми превозносимой! И все это ради тощей, чернявой, смуглой женщины с ее кудрями, и дьявольскими глазами, и усиками на верхней губе – еврейки, – существа, чьи привычки и образ мыслей неведомы никому. Быть может, она пьет. Или – кто знает! – на самом деле она мошенница, аферистка, которая, не имея на свете ни единого родственника, хитростью и настойчивостью пробилась в высшее общество! А теперь эта женщина заполучила достаточно влияния, чтобы претендовать на место в семье герцога Омнийского, запятнать своим присутствием герб и, что хуже всего, стать, возможно, матерью будущих герцогов!
…Разгневанная леди Гленкора была к мадам Гослер очень несправедлива, видя все ее поступки в дурном свете, обвиняя в наихудших грехах и отрицая ее обаяние и красоту. Увлекись герцог какой-нибудь светловолосой, белокожей девицей с серыми глазами и гладкими волосами, происходившей из хорошей семьи, леди Гленкоре – как считала она сама – было бы куда легче его простить. Что ж, возможно, мадам Гослер и удастся заполучить герцогскую корону, но, попытавшись ее надеть, она обнаружит, что внутри острые шипы. Ни одна приличная дама в Лондоне с ней не заговорит – как и ни один мужчина, с которым пожелала бы водить знакомство герцогиня Омнийская. Мужа ее сочтут старым дураком, а ее саму – ловкой авантюристкой. И будет крайне удивительно, если новоиспеченные супруги не разъедутся, не пройдет и года! Повторюсь: в своем гневе леди Гленкора была весьма несправедлива.
Герцог, покидая дом и держа в секрете свое место назначения, все-таки сообщил адрес одному человеку – той, которая стала его луной в небе. Записку доставили мадам Гослер поздно вечером в воскресенье: «Жду вашего ответа в понедельник. Я буду в Брайтоне. Отправьте письмо частным курьером в гостиницу «Бедфорд». Мне едва ли нужно говорить вам, с каким нетерпением, надеждой и страхом я буду его предвкушать. – О.».
Несчастный старик! Слишком рано он пресытился мирскими удовольствиями, и теперь мало что могло его развлечь. В конце концов он остановил свой взгляд на луне в небе и, устав от земных радостей, всей душой возжелал ее. Бедняга! Заполучи он вожделенное – какой прок был бы в том для него? Мадам Гослер долго сидела с запиской в руках, думая о великой страсти герцога. «А через месяц новая игрушка ему надоест», – сказала она себе. Но у нее было время до следующего утра, и она не собиралась принимать решение вечером. Пусть еще на одну ночь корона герцогини останется в пределах досягаемости. Ночь прошла, и мадам Гослер проснулась утром вся во власти сомнений, однако к моменту, когда она спустилась к завтраку, сомнения исчезли. Настало время решать, и она сделала это, пока горничная расчесывала ей волосы.
– Ах, что за жизнь, должно быть, у знатной дамы! – воскликнула горничная, которая, вероятно, успела заподозрить, что герцог Омнийский не просто так зачастил к ним в дом.
– О чем ты, Лотта?
– Все мои знакомые горничные вечно рассказывают о своих госпожах, графинях да герцогинях. Будь я леди, богатой и красивой, я ни за что бы не успокоилась, пока не заполучила себе титул в этой стране.
– А дозволено ли графиням и герцогиням делать то, что захотят?
– Не могу знать, мэм.
– Но я знаю. Довольно, Лотта. Теперь оставь меня.
Решение было принято, хотя бог весть, правда ли мадам Гослер сомневалась, что сможет и после замужества жить, как захочет. Едва ли брак со стариком так сильно стеснил бы ее свободу. Как бы то ни было, сразу после завтрака она написала герцогу ответ.
