Письмо от лорда Брентфорда чрезвычайно удивило Финеаса. Он и словом не перемолвился с графом с того самого дня, когда тот яростно выругал его за дуэль, дав понять, что считает его поведение низким и недостойным. Наш герой дуэли отнюдь не стыдился, но понял, что примирение между ними невозможно. Теперь же оскорбленный аристократ прислал учтивое приглашение. Написано оно было леди Лорой, но от имени самого лорда Брентфорда. Финеас ответил, что почтет ужин с графом за честь.
К тому времени парламент заседал почти месяц. Уже наступил март. Финеас ничего не слышал о леди Лоре и, пока не увидел на конверте ее почерк, не знал даже, что она в Лондоне. Ему было известно, что она не вернулась к мужу и всю зиму провела с отцом в Солсби; Финеас также слышал, что в Солсби приезжал лорд Чилтерн. Свет обсуждал разрыв мистера Кеннеди с женой: половина утверждала, будто последняя если и не изменяла мужу, то по меньшей мере пренебрегала обязанностями жены, другая половина заявляла, что мистер Кеннеди обращался с супругой очень дурно и подобного не стерпела бы ни одна женщина. Ходили даже слухи, что с пикника в саду герцога Омнийского леди Лора ушла с любовником, и нашлись болтуны, которые намекали, будто одновременно с ней исчез и один холостой помощник статс-секретаря. В ответ на это, однако, показал зубы лорд Чилтерн, столь явно демонстрируя нешуточную готовность вцепиться кому-нибудь в глотку, что никто более не осмеливался повторять эту сплетню. Впрочем, вскоре стало ясно, что слух не имеет отношения к действительности: леди Лора Кеннеди поселилась в имении отца.
Мистера Кеннеди Финеас не видел ни разу с тех пор, как приехал в Лондон. Тот хоть и входил в кабинет министров, не вернулся в столицу на открытие парламентской сессии и не присутствовал на заседаниях кабинета в период каникул. В газетах напечатали, что он болен, но в частном порядке судачили, что он не решается показаться на люди после того, как от него ушла жена. Наконец, однако, покинутый муж явился в Лондон, и Финеас увидел его в палате общин. Затем, когда было созвано первое после возвращения мистера Кеннеди заседание кабинета министров, стало известно, что тот ушел со своего поста. В палате общин об этом не было сказано ни слова. Мистер Кеннеди подал в отставку из-за пошатнувшегося здоровья, и достойный пэр, лорд Маунт-Тисл, ранее известный как сэр Мармадьюк Моркомб, вернулся на пост канцлера герцогства Ланкастерского вместо него. Премьер-министру бывает отрадно иметь полезного статиста, коего можно выводить на сцену и удалять с нее по мере необходимости; обыкновенно, правда, случается так, что, будучи принужден сцену покинуть, статист ожидает награды. Лорд Маунт-Тисл, когда его вновь призвали в высочайший совет, немедленно увидел, как впереди забрезжил титул виконта.
Несколько дней спустя, уже после того, как было получено приглашение от лорда Брентфорда, но до того, как состоялся сам ужин, Финеас в одном из кулуаров палаты общин столкнулся с мистером Кеннеди. Избегнуть разговора было невозможно, разве что они не пожелали бы замечать друг друга вовсе, словно после ссоры. Финеас видел, что мистер Кеннеди колеблется, и потому решился действовать первым. Он приветствовал бывшего приятеля в дружеской манере, пожав тому руку, и готов был отправиться дальше. Но мистер Кеннеди, хоть и замялся вначале, теперь удержал его.
– Если вы не заняты, Финн, я хотел бы поговорить с вами минутку, – сказал он.
Финеас занят не был и позволил экс-канцлеру герцогства Ланкастерского увлечь себя под руку в Вестминстерский зал.
– Вы, разумеется, знаете, какое несчастье со мной приключилось, – начал мистер Кеннеди.
– Да, я слышал об этом.
– Все слышали. Это одно из ужасных последствий такого удара.
– То, что случилось, конечно, очень печально. Я весьма огорчен, ведь вы оба были моими близкими друзьями.
– Да-да, были. Вы виделись с ней в последнее время?
– Ни разу с июля – вы помните тот пикник у герцога.
– О да, утром того дня я говорил с ней в последний раз. Тогда она меня и покинула.
– Завтра я ужинаю у лорда Брентфорда. Думаю, она будет там.
– Да, она в городе. Я видел ее вчера в отцовском экипаже. Полагаю, у нее не было причин уходить от меня.
– Об этом, как вы понимаете, я судить не могу.
– Убежден, у нее не было причин уходить, – повторил мистер Кеннеди. Финеас, слыша это, не мог не вспомнить всего, что ему рассказала леди Лора, и подумал, что едва ли у женщины может быть причина весомее. – Мне кое-что не нравилось, и я сказал об этом.
– Думаю, так обычно и бывает.
– Разве жена не должна прислушиваться к предостережениям мужа?
– Боюсь, женам редко это нравится.
– Но можем ли мы всегда получать только то, что нам нравится? Мне кажется, нет. А если бы могли – неужто это пошло бы нам на пользу? – Мистер Кеннеди умолк, но, так как Финеас воздержался от дальнейших замечаний, продолжил (они к этому моменту прошли примерно треть зала): – Я сейчас думаю не столько о своем удобстве, сколько о ее репутации и будущем поведении. Разумеется, лучше всего будет, если она ко мне вернется.
