— Я не обиделся, напротив, я жду дальнейших вопросов.
— Не робейте, Костэйн, — вставил Лаффлер. — Я знаю Сбирро много лет и ручаюсь, что он больше кричит, чем рычит. Вы не успеете оглянуться, как он выдаст вам все секреты фирмы, при этом, конечно, что не пустит вас, разумеется, в свою драгоценную кухню.
— Этого мистеру Костэйну придется подождать, — усмехнулся Сбирро. — Во всем остальном — к вашим услугам.
— Не говорил ли я вам? — воскликнул Лаффлер. — В таком случае откройте нам, кто же, кроме персонала, входил когда-нибудь в кухню.
Сбирро поднял глаза.
— Над вашей головой висит портрет человека, которому я оказал почет. Мой большой друг, один из старейших и верных клиентов.
Костэйн посмотрел на портрет.
— Но это же знаменитый писатель… помните, Лаффлер… автор чудесных новелл и циничных максим. В один прекрасный день он собрал манатки и вдруг подался в Мексику, где и потерялся его след.
— Естественно! — вскричал Лаффлер. — Годами сидел портретом и не обратил внимания! Приятель, вы говорите? В таком случае его внезапное исчезновение должно было вас огорчить.
Лицо Сбирро вытянулось.
— До чрезвычайности. Но я утешаюсь мыслью, что может его смерть была лучше жизни, ибо он был несчастным человеком.
— Вы уверены, что он умер? — спросил Костэйн. — Но ведь не было доказательств.
— Не было, — признался Сбирро, — странно, не правда ли?
Принесли блюдо. Сбирро вскочил и взял на себя труд самому обслужить друзей. Глаза его сверкали, когда он брал с подноса рундель и с неизъяснимым наслаждением вдыхал запах. Следя, чтобы не уронить ни капли, наполнил тарелки маленькими кусочками мяса, политого соусом. Эта работа как будто утомила его, потому что он упал на кресло, глубоко дыша. — Приятного аппетита, господа, — сказал он.
Костэйн старательно прожевал первый кусочек и проглотил его. Потом просветленным взором посмотрел на зубцы своей вилки.
— Великое небо, — пробормотал он.
— Вкусно, правда? Лучше, чем вы думали?
Костэйн потряс головой, словно одурев.
— Допускаю, что непосвященному трудно оценить сразу волшебность вкуса ягненка из Амирстана, так же как смертному трудно заглянуть на дно собственной души, — сказал он.
— Быть может, — при этих словах Сбирро наклонил голову, так что Костэйна овеяло его горячее несвежее дыхание, — быть может, именно секунду назад вы бросили взгляд на дно своей души, дорогой мой.
Костэйн отшатнулся, стараясь, чтобы этот жест не выглядел оскорбительно.
— Возможно, — сказал он. — И что за привлекательный образ: ничего, кроме зубов и когтей. Однако, извините, не хотел бы строить свою философию на ягненке, тушеном в соусе.
Сбирро встал и слегка прикоснулся к плечу Костэйна.
— Как же вы рассудительны! — сказал он. — Однажды, когда вам больше нечего будет делать, как сесть в полутемной комнате и подумать о мире, какой он есть и каким будет, — посвятите минуту рассуждений значению ягненка в мифологиях человечества. До чего это интересно! А теперь, — он глубоко поклонился двум собеседникам, — не буду вам больше мешать, ешьте на здоровье. Был непомерно счастлив, — обратился он к Костэйну, — и уверен, что мы еще встретимся.
Сверкнули зубы, засверкали глаза, и Сбирро удалился по проходу между двумя рядами столов.
— Я не обидел его? — спросил Костэйн. Лаффлер оторвал взор от тарелки.
— Да нет, он обожает подобные разговоры. Для него в ягненке из Амирстана заключается что-то культовое. Достаточно вам задеть эту струну, и Сбирро набросится на вас с пылом в десять раз большим, чем у миссионера, занятого обращением язычников.
Костэйн отдался еде, все еще пытаясь вспомнить, откуда же он знает физиономию Сбирро.
— Интересный человек, — сказал он. — Очень интересный.
— Не люблю превосходных степеней, — сказал Лаффлер, — но, по моему мнению, Сбирро является человеком, достигшим вершин цивилизации.
Потребовался месяц, чтобы Костэйн припомнил, откуда это лицо ему знакомо. Сделав это открытие, он вслух рассмеялся в постели. Ну конечно же! Сбирро мог послужить моделью для фигуры Кота из «Алисы в Стране Чудес». Он поделился с Лаффлером своим наблюдением назавтра вечером, когда они направлялись к ресторану, борясь с порывистым холодным ветром. Лаффлер отнесся к этой идее без энтузиазма.
— Может, вы и правы, но боюсь быть плохим судьей, я так давно читал эту книгу.
Словно эхо с конца улицы донесся пронзительный крик. Оба остановились.
— Кто-то в опасности, — сказал Лаффлер.
Неподалеку от входа в ресторан Сбирро во мраке были видны два борющихся силуэта. Внезапно они свалились на тротуар и снова раздался жалобный крик. Несмотря на тучность, Лаффлер побежал сравнительно быстро. Костэйн за ним, несколько осторожнее.
Один из кельнеров Сбирро лежал, распластавшись на тротуаре, и тщетно старался оторвать от своего горла большие руки, которые его сжимали, и толок коленами в огромный торс человека, который грубо придавливал его всей тяжестью. Лаффлер прибежал, запыхавшись.
— Довольно! — закричал он. — Что тут происходит?
Вылезшие из орбит глаза обратились с мольбой к Лаффлеру.
— Помогите… пьяный…
— Ах, пьяный, я тебе покажу пьяный, ты, сволочь…