Фирсов Русские флотоводцы полностью

Спустя два дня суда поднялись к северной оконечности островов Шпицбергена, вошли в крупнобитый лед. Громадные глыбы преградили путь, суда едва уклонялись от них. Наружную обшивку то и дело обдирали льдины. Вдали, версты за две-три, громоздились сплошные торосы. Отряд повернул назад и двинулся вдоль кромки ледяных полей в Гренландское море. Редкий день не пасмурило, солнце совсем не показывалось. Частенько внезапно находили снежные заряды и суда скрывались за их пеленой.

Для обозначения места каждые полчаса «Чичагов» стрелял из пушки.

«Главное мое попечение, — доносил Чичагов, — состояло в том, чтобы сыскать способы быть вместе трем судам неразлучно, дабы во всякое время не лишиться взаимного вспомоществования; а для того назначены были сигналы, через которые я с другими командирами говорить мог.

Временами мороз прихватывал паруса и снасти, кругом нависали сосульки, леденела палуба. В кубрике круглые сутки тлел камелек, возле него сушили одежду матросы, сменившиеся с вахты».

Чичагов распорядился через день окуривать кубрики и каюты порохом и можжевельником. И все же часть команды постоянно хворала от переохлаждения. Тогда Чичагов приказал всем свободным от вахты быть в непрестанном движении. «Выдумывали такие игры, которые делают большое движение, и матросы, узнав в оном пользу, всегда резвились до поту».

И все же каждый день таил в себе смертельную опасность. Кругом, куда ни кинь взгляд, штормовой океан, «особливо когда дует крепкий ветер, с превеликим визгом; трепещут паруса, скрепления в корпусе и мачтах, а паче шум от ударов кипящих волн, в которых корабль ныряет, — вспоминал Василий Чичагов. — В таком случае не токмо в отдалении, но и на собственном корабле, даваемое по команде, громогласное повеление слышать почти невозможно; тогда остается только подкреплять себя надеждою на Бога, иметь неустрашимость, веселый и отважный вид, дабы подчиненные не пришли в отчаяние».

23 июля суда достигли широты 80° 26’, севернее, чем это удавалось англичанину Генри Гудзону.

Чичагов собрал капитанов на совет.

— Нынче третий месяц на ходу. Осенние шторма искоре зачастят, провианту не густо, что делать станем?

Обстоятельно рассудив, капитаны решили возвращаться, не заходя на Шпицберген.

— Слава Богу, покуда матросики все целы и невредимы, — высказал свое мнение Панов.

Из Архангельска Чичагов рапортовал Адмирал-1’ейств-коллегии: