Его чувствительность определённо росла. Он начал различать не только общую энергетику места, но и отдельные «голоса» – ручья за пещерой, старых деревьев на склоне, даже камней, из которых были сложены стены хижины. Он не понимал их «слов», но улавливал их состояние – спокойствие, древность, сонливость, иногда – лёгкую тревогу, когда неподалёку проходил крупный зверь. Это было похоже на изучение нового языка – сначала ты различаешь отдельные звуки, потом начинаешь понимать интонацию, и только потом, возможно, придёт понимание смысла.
Отношения с Вороном тоже потеплели. Не то чтобы они стали друзьями, но исчезла напряжённость. Ворон видел, что Олег действительно учится, что он осторожен и не собирается «устраивать фейерверки». Он видел, что Олег искренне помогает Ярине – носит воду, дрова, помогает с приготовлением еды, не требуя ничего взамен. Воин по-прежнему был немногословен и саркастичен, но иногда даже делился с Олегом какими-то практическими советами по выживанию в лесу или рассказывал короткие истории о долине и её опасностях (например, о тех же речных ящерах или о горных троллях, которые иногда спускались вниз зимой).
Однажды вечером, когда они втроём сидели у очага, Ярина заговорила о Марфе.
— Странно, что она так долго не показывается, — сказала она задумчиво, глядя в огонь. — Обычно она заглядывает ко мне раз в несколько дней, когда бывает в долине. Травы забрать или просто проведать.
— Может, ушла из долины? — предположил Ворон. — Дела у неё свои есть и за горами.
— Может, — согласилась Ярина, но в её голосе слышалась тревога. — Но она знала, что Олег здесь. Знает, что с ним произошло. Мне кажется, она бы не ушла, не убедившись, что с ним всё в порядке… или не оставив весточки.
Олега тоже обеспокоили её слова. Он привык думать, что Марфа где-то рядом, наблюдает, готова прийти на помощь. Мысль о том, что её может не быть в долине, была неприятной. Особенно после предупреждений Ворона и Ярины о возможных врагах, привлечённых его силой.
— Может… стоит её поискать? — предложил он. — Я уже чувствую себя гораздо лучше. Могу ходить.
— Ты? — Ворон скептически хмыкнул. — Ты и полдня не протянешь один в этих лесах. Да и мне пока не с руки по горам скакать.
— Я могла бы сходить к её обычному месту стоянки, у Старого Дуба на северном склоне, — сказала Ярина. — Посмотреть, есть ли там следы. Но… оставлять вас одних… Ворон ещё слаб, а тебе, Олег, тоже пока лучше не оставаться без присмотра.
Повисло молчание. Тревога Ярины передалась и Олегу. Что, если с Марфой что-то случилось? Что, если её отсутствие связано с теми, кто мог их искать?
— Я пойду с тобой, — неожиданно сказал Олег. Решение пришло само собой. Он не мог просто сидеть и ждать. Он чувствовал ответственность. Марфа привела его сюда, спасла его. Если она в беде, он должен попытаться помочь. — Вдвоём безопаснее. И я уже достаточно окреп. Буду осторожен.
Ярина удивлённо посмотрела на него, потом на Ворона.
Ворон нахмурился.
— Глупая затея, — проворчал он. — Ты только обузой будешь. Одному быстрее обернуться.
— Я не буду обузой, — твёрдо возразил Олег. — Я могу нести вещи, могу следить за дорогой. Я учился наблюдать. И если что… я смогу хотя бы предупредить. К тому же, Ярине одной тоже может быть опасно идти. Вдвоём мы сможем друг другу помочь.
Ворон помолчал, сверля Олега своим тяжёлым взглядом. Кажется, он взвешивал его слова.
— Ладно, — наконец сказал он с неохотой. — Может, и есть в этом смысл. Если эта старая карга и впрямь в беду попала… её надо найти. Она… важна. Для долины. Да и должок у меня перед ней. — Он поморщился, словно признание далось ему с трудом.
Он посмотрел на Олега.
— Но слушай сюда, пришлый. Никаких геройств. Никаких молний. Идёшь за Яриной тенью. Слушаешь её во всём. Малейший признак опасности – прячешься или бежишь. Понял? Твоя задача – не мешать и, если повезёт, помочь глазами и ушами.
— Понял, — кивнул Олег. Он был согласен на любые условия. Главное – идти, действовать, а не сидеть сложа руки.
Ярина тоже кивнула, хотя в её глазах оставалась тревога.
— Хорошо. Тогда выступаем завтра на рассвете. Путь до Старого Дуба неблизкий, нужно успеть обернуться до темноты. А ты, Ворон, — она повернулась к воину, — береги себя. Я оставлю тебе отвары и мази. И огня побольше наготовлю. Никуда не выходи.
— Разберусь, — буркнул Ворон, но в его голосе уже не было прежней враждебности. Скорее, беспокойство за них.
Вечером Олег почти не спал. Мысли о Марфе, о возможной опасности, о предстоящем походе не давали покоя. Но страха не было. Была собранность и решимость. Он снова был в деле. И на этот раз он шёл не один. Рядом была Ярина. Пусть их «партия» была неполной и не слишком сильной, но они были вместе. И это что-то значило.