Однажды днём, когда Ярина ушла собирать какие-то редкие цветы, цветущие только на закате на горных склонах, а Ворон дремал у очага, Олег решил снова попробовать поработать с огнём. Он взял несколько совсем сухих щепочек и пучок сухого мха, положил их на холодные камни очага – разжигать настоящий костёр он не собирался, это было бы слишком заметно и энергозатратно.
Он вспомнил, как Марфа зажигала огонь – не силой, а приглашением. Он вспомнил свой маленький успех с нагреванием веточки. Он положил ладонь над трутом, закрыл глаза и сосредоточился. Он не пытался вызвать искру или пламя. Он попытался «почувствовать» спящий огонь в сухом дереве, в искрах, оставшихся от прежних костров в камнях очага. Он «позвал» его – тихо, уважительно, предлагая свою собственную спокойную искру как мостик, как приглашение проснуться. Он представил себе маленькое, тёплое пламя, ровное и безопасное.
Это потребовало огромной концентрации. Он чувствовал, как его искра тянется к труту, как она ищет отклик. Секунда, другая, третья… Ничего. Он уже начал расстраиваться, чувствуя знакомое опустошение от бесполезного усилия, как вдруг… почувствовал ответ. Не вспышку, а лёгкое тепло, идущее от мха. Он открыл глаза. Над мхом струился тонкий, едва заметный дымок. Потом появился крошечный, не больше ногтя, язычок пламени – бледно-оранжевый, почти прозрачный. Он горел ровно, не чадя, не пытаясь разгореться сильнее.
Олег затаил дыхание. Получилось! Он сделал это! Он не просто нагрел предмет, он пробудил огонь! Пусть маленький, почти символический, но это был настоящий огонь, зажжённый его волей, его намерением, его связью с миром. И главное – он не чувствовал себя опустошённым. Была усталость от концентрации, но не та страшная пустота, что была после молнии. Он смог!
— Неплохо… для начала, — раздался хриплый голос Ворона.
Олег вздрогнул от неожиданности и обернулся. Воин не спал. Он лежал с полуприкрытыми глазами и наблюдал за ним. Сколько он видел? Весь процесс?
Крошечный огонёк, лишённый внимания Олега, тут же погас, оставив лишь струйку дыма.
— Ты… ты видел? — растерянно спросил Олег.
— Видел, — кивнул Ворон. Он приподнялся на локте, глядя на потухший трут, потом на Олега. В его взгляде было удивление и… что-то ещё? Заинтересованность? — Тихо разжёг. Без шума и дыма. Не так, как тот фейерверк на склоне. Учишься, значит?
— Пытаюсь, — ответил Олег, всё ещё немного ошарашенный тем, что у него получилось, и тем, что Ворон это видел.
— Марфа знает толк в обучении, — задумчиво проговорил Ворон, снова откидываясь на подушки. — Если смогла даже такого… неумеху… научить огонь будить без грозы.
Снова его обычный сарказм, но Олег почувствовал, что на этот раз за ним скрывается нечто большее. Возможно, даже капля уважения?
— Это только начало, — сказал Олег. — Я едва могу это контролировать.
— Всё начинается с малого, — неожиданно серьёзно ответил Ворон. — С умения зажечь свечу, прежде чем пытаться управлять костром. Ты хотя бы это понял. Уже неплохо.
Он помолчал, потом добавил, глядя куда-то в сторону:
— Но огонь – он тоже разный бывает. Бывает тёплый, домашний. А бывает – яростный, пожирающий. Тот, что в тебе грозой откликнулся… он из вторых. С ним шутки плохи. Даже если научишься его контролировать… он всё равно будет жечь. Тебя изнутри. И тех, кто рядом. Подумай об этом, пришлый. Стоит ли такая сила той цены, что за неё придётся платить?
Сказав это, он снова закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
Олег остался сидеть у потухшего очага, размышляя над словами Ворона. Стоит ли сила цены? Он вспомнил опустошение после молнии, вспомнил слова Марфы об опасности. Ворон, несмотря на свою колючесть, говорил о том же. Контроль – это одно. Но сама природа этой силы… она оставалась пугающей.
Но тут же он вспомнил отравленный ручей, Железного Зверя, слова Ярины о Тьме. Можно ли противостоять такой угрозе без силы? Пусть даже опасной? Можно ли защитить этот мир, эту тихую долину, просто сидя у воды и слушая тишину?
Ответа он не знал. Но он чувствовал, что пути назад уже нет. Ему придётся идти вперёд, учиться, пытаться найти баланс между светом и тенью внутри себя и своей силы. И цена… цену он узнает позже.
Прошло ещё несколько дней. Ворону становилось лучше. Опухоль на ноге спала, боли почти не было, если не считать ноющей тяжести. Под чутким надзором Ярины он даже начал понемногу разрабатывать ногу, делая несколько шагов по пещере с опорой на свой меч. Ходить полноценно он ещё не мог, но прогресс был очевиден.
Олег продолжал свои практики. Его маленький успех с огнём придал ему уверенности. Он больше не боялся своей искры, но относился к ней с огромной осторожностью. Он учился её чувствовать, направлять её внимание, но не пытался вызывать какие-то внешние эффекты, кроме, может быть, лёгкого согревания камня или веточки. Главной его задачей оставалось внутреннее равновесие и «слушание» мира.