Физик полностью

Олег невольно улыбнулся. Упрямство воина было как маяк — грубое, но надёжное. Он кивнул Ярине, и они двинулись вниз по тропе, шаги их были осторожными, но твёрдыми. Лес смотрел на них молча, его ветви колыхались, как занавес, скрывающий сцену. Олег чувствовал, как искра тянется к деревьям, к земле, как будто хочет слиться с ними, но он держал её в узде, боясь потерять контроль.

Тропа виляла между корнями и камнями, спускаясь к реке. Вода блестела внизу, её течение было спокойным, но Олег помнил, как оно дёргалось вчера, словно что-то нарушало его ритм. Он пытался прислушиваться к искре, но она молчала, или, может, он просто не умел слышать. Оберег на запястье нагревался, и это придавало сил, но не ответов.

— Сколько до леса? — спросил он, глядя на Ярину.

— До границы — день пути, — ответила она, не сбавляя шага. — Но Глубокий Лес… он не начинается сразу. Ты почувствуешь, когда мы войдём. Воздух меняется. Свет меняется. И… — Она замолчала, её взгляд скользнул к реке.

— И что? — уточнил Олег, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— И ты, — закончила она тихо. — Твоя искра. Она будет громче там. Но и его голос — тоже.

Олег сглотнул, вспоминая зов Чернобога, его холодные слова: «Ты не готов. Но будешь». Он не хотел быть готовым для Чернобога. Он хотел быть готовым для Марфы, для Ярины, для Ворона. Для себя. Но как отделить одно от другого, когда его искра была ключом, о котором говорили все — и вестник, и Марфа?

Ворон, хромая позади, вдруг остановился, его взгляд упёрся в заросли слева. Олег замер, сжимая посох. Ярина тоже остановилась, её рука легла на узел с амулетами.

— Что? — шёпотом спросил Олег, вглядываясь в тени между деревьями.

— Движение, — ответил Ворон, его голос был низким, как рык. — Не зверь. Что-то… скользкое.

Олег напрягся, пытаясь уловить искрой хоть что-то. Она дрогнула, но не дала чёткого ответа — только лёгкое покалывание, как статический заряд. Он посмотрел туда, куда указывал Ворон, но видел только листву и корни. И всё же что-то было не так — воздух стал тяжелее, как будто кто-то дышал им в затылок.

Ярина шагнула ближе, её посох упёрся в землю. Она шепнула что-то, и бусины на её обереге слабо засветились, как звёзды в дымке. Тени в зарослях шевельнулись — не резко, а медленно, как вода, текущая подо льдом. Олег почувствовал, как его искра откликнулась, но не страхом, а любопытством, как будто она узнала что-то знакомое.

— Это не слуга, — сказала Ярина тихо. — Это… отголосок. Его тень, но не он сам.

— Чернобог? — спросил Олег, его голос сорвался.

— Его воля, — ответила она. — Он знает, что мы идём. Это предупреждение.

Ворон сплюнул, его рука легла на рукоять меча.

— Пусть предупреждает, — буркнул он. — Если полезет, порублю на куски, тень или не тень.

Ярина посмотрела на него с укором, но промолчала. Тени в зарослях замерли, а затем медленно растворились, как дым. Воздух стал легче, но гул, что Олег слышал утром, вернулся — слабый, далёкий, но настойчивый. Его искра дрогнула сильнее, и на этот раз он уловил не образ, а чувство — тьма, что движется, как река, но не к ним, а параллельно, как будто следит.

— Идём, — сказала Ярина, её голос был твёрдым. — Нельзя останавливаться. Он хочет, чтобы мы боялись.

Олег кивнул, хотя страх всё ещё цеплялся за рёбра. Он посмотрел на тропу, на реку впереди. Глубокий Лес ждал их, и с каждым шагом он чувствовал, как его искра становится громче, как будто готовилась к чему-то. Он не знал, к чему, но знал одно — назад пути нет.

Они двинулись дальше, их шаги отдавались в тишине, как удары сердца. Лес смотрел, слушал, и где-то в его глубине Чернобог плёл свою сеть, готовя новый ход.

Солнце клонилось к западу, его свет дробился в кронах, оставляя на тропе длинные тени, что двигались, как живые. Группа шла вдоль реки, чьё течение теперь было медленным, почти ленивым, но Олег не доверял этой спокойной воде — вчера она дёргалась, словно предупреждала о чём-то. Его посох постукивал по земле, синхронно с шагами Ярины, которая вела их вперёд. Её взгляд то и дело скользил по зарослям, а рука сжимала узел с амулетами, как будто она ждала удара. Ворон ковылял позади, его меч звякал о камни, а дыхание было тяжёлым, но он не жаловался — только изредка бросал колкие взгляды на Олега, как будто проверяя, не сдастся ли тот первым.

Искра Олега была всё ещё слабой, но он чувствовал её лучше, чем утром. Она не горела, а текла, как тонкий ручей, и оберег на запястье с синим камнем помогал её слышать — не чётко, а как эхо, что становится громче с каждым шагом. Он пытался задать ей вопросы, как учил себя: «Что ты видишь? Куда мы идём?» Но ответы были смутными — образы воды, тени, света, что пробивается сквозь мрак. Это было неясно, но он чувствовал, что искра хочет говорить, и это придавало сил.