Физик полностью

Ярина двигалась осторожно, её посох касался земли, как будто она проверяла путь. Её глаза обшаривали тени, а губы шевелились, шепча что-то — заклинание или молитву, Олег не знал. Ворон замыкал шествие, его шаги были неровными, но упрямыми, а меч в здоровой руке был готов к удару, несмотря на боль. Лес молчал, но это была не пустая тишина — в ней чувствовались взгляды, шорохи, что затихали, стоило повернуть голову. Олег пытался сосредоточиться на искре, но она была слишком громкой, как радио, поймавшее сразу несколько станций. Оберег на запястье горел, и он не знал, успокаивает он или предупреждает.

— Это место… — прошептал он, не ожидая ответа. — Оно живое.

Ярина обернулась, её взгляд был серьёзным, но мягким.

— Оно больше, чем живое, — ответила она тихо. — Оно помнит всё. Каждую кровь, каждый крик. И оно слушает его.

— Чернобога, — уточнил Олег, чувствуя, как холод сжимает грудь.

Она кивнула, её пальцы сжали бусины на посохе.

— Но не только его, — добавила она. — Здесь есть и другие голоса. Жива, Лесной Хозяин… твоя искра. Слушай её, но не теряй себя.

Олег сжал посох крепче, пытаясь последовать её совету. Искра была как река, о которой она говорила, но теперь эта река бурлила, бросая в него образы и чувства, которые он не мог разобрать. Тень под деревом, свет, что гаснет, голос, что зовёт — не Чернобог, а кто-то другой, древний, как сама земля. Он вспомнил слова Марфы: «Ключ для равновесия». Но как найти равновесие в этом хаосе?

Вдруг Ворон остановился, его меч поднялся чуть выше. Олег замер, прислушиваясь. Тишина леса дрогнула — слабый шорох, как будто кто-то провёл пальцами по коре, пришёл слева, из глубины зарослей. Ярина тоже остановилась, её посох упёрся в землю, а глаза сузились.

— Это не зверь, — сказал Ворон, его голос был хриплым, но твёрдым. — И не тень. Что-то… смотрит.

Олег почувствовал, как искра вспыхнула ярче, но не от страха, а от узнавания. Он повернулся к зарослям, пытаясь разглядеть что-то в полумраке. Тени там были гуще, чем везде, и на миг ему показалось, что они шевелятся — не как ветер, а как дыхание. Оберег на запястье стал почти горячим, и он уловил эхо — не звук, а голос, слабый, как шёпот, но не угрожающий. Он был… знакомым.

— Это не Чернобог, — сказал он, сам удивляясь своим словам. — Это… что-то другое.

Ярина посмотрела на него, её брови поднялись.

— Что ты чувствуешь? — спросила она, её голос был настороженным, но любопытным.

Олег закрыл глаза, сосредотачиваясь на искре. Она была громкой, почти болезненной, но он попытался направить её, как реку, как учила Ярина. И тогда он услышал — не слова, а образ: дерево, старое, с корнями, что уходят вглубь земли, и свет, что течёт по ним, как сок. Это было не зло, не тьма, а что-то живое, что знало его. Он открыл глаза, его сердце билось быстрее.

— Это… лес, — сказал он. — Не его тень. Его сердце. Оно говорит.

Ярина замерла, её взгляд стал глубже, как будто она видела его впервые.

— Ты слышишь его, — прошептала она. — Не все могут. Даже Марфа… она училась годами.

Ворон фыркнул, но его меч опустился.

— Лес, тень, мне плевать, — буркнул он. — Если оно не лезет, пусть болтает. Но я не доверяю этому месту.

Олег не ответил. Он чувствовал, как искра успокаивается, но не гаснет. Голос леса был слабым, но реальным, и в нём не было угрозы — только память, как будто деревья помнили его приход, его искру. Он вспомнил слова Лешего: «Мир слушает». Может, Глубокий Лес не был врагом? Или это была ловушка?

Шорох повторился, но теперь он был дальше, как будто лес отступил, давая им пройти. Ярина кивнула, её посох снова коснулся земли.

— Идём, — сказала она. — Корень Живы растёт в сердце леса. Если ты слышишь его, это знак. Но не забывай — Чернобог тоже здесь.

Они двинулись дальше, но Олег не мог отделаться от ощущения, что лес следит — не с ненавистью, а с любопытством, как учитель, что ждёт ответа от ученика. Его искра пульсировала, и он чувствовал, как оберег направляет её, как маяк. Но затем воздух стал тяжелее, и гул, что он слышал раньше, вернулся — низкий, глубокий, как дыхание земли. Это был не лес. Это был Чернобог.

Впереди, в тени деревьев, что-то мелькнуло — не фигура, не зверь, а сгусток тьмы, что исчез, стоило моргнуть. Олег замер, его искра вспыхнула, но не светом, а холодом, как предупреждение. Ярина остановилась, её рука сжала амулет на шее. Ворон поднял меч, его глаза сузились.

— Это он, — прошептала Ярина. — Его тень. Она близко.

Олег сжал посох, чувствуя, как искра борется — часть её тянулась к лесу, часть откликалась на тьму. Он вспомнил слова вестника: «Ты не готов. Но будешь». Это была проверка, и он не знал, пройдёт ли её. Но он знал одно — они не остановятся. Ради Марфы. Ради равновесия.

— Идём, — сказал он, его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Пусть смотрит. Мы найдём корень.

Ярина посмотрела на него, и в её глазах мелькнула искра надежды. Ворон хмыкнул, но кивнул. Они шагнули вперёд, в тени, где лес и Чернобог ждали их следующего хода.