Флегморий - Красная полностью

— С главной дороги сворачивать не рекомендую. И да… Когда вас тут начнут убивать… Обязательно! — владелец машины угрожающе потряс пальцем. — Слышите? Обязательно звоните кому угодно, но не моему оператору. Мы любим деньги, но не настолько, чтобы брать заказы именно отсюда.

Стоило им выйти, и двери автоматически захлопнулись. Шины взвыли, разбрызгивая грязь — автомобиль мгновенно развернулся и рванул прочь.

Дождь, фактически вечный и раздражающий, струился по убогим каркасам небоскрёбов, превращая улицы в болото из кислоты и мусора. Тени редких прохожих прятались под козырьками — их силуэты расплывались в серой мгле, будто Сектор 5 медленно переваривал последних живых.

Александр шагал, чувствуя, как вода просачивается сквозь прорехи в плаще, и периодами морщился из-за дискомфорта. Алексей особо не парился — шёл, не обращая внимания на непогоду.

— Когда доберёмся… — начал детектив. — Что дальше?

Уголок рта Охотника дёрнулся — усмешка или оскал… Волков так и не понял.

— Дальше? — он бросил взгляд в сторону, туда, где тьма между зданиями сгущалась, подобно застаревшей крови. — Будет то, ради чего меня наняли.

И в его голосе не было ни жалости, ни сомнений. Только холодная уверенность судьи, уже вынесшего приговор.

— Мы должны это обсудить, — добавил Александр. — Нужно, чтобы она осталась жива.

Стуков не остановился. Лишь замедлил шаг и на миг повернул голову — пронизывающий взор впился в детектива, но безмолвие не успело загустеть.

— Твой меч… — Волков намеренно сделал паузу, ловя реакцию. — Говорил о каком-то изгнании.

Алексей резко вдохнул — ноздри дрогнули, а пальцы непроизвольно сжались. Не терпение, а сдержанная ярость.

— Не он… Она… — голос Охотника стал низким. — Эта сущность заточена в клинке. Она из их мира. Да, не такая, как Тленник… Методы другие, влияние иное… Но разве это что-то меняло для её жертв?

Дождь застучал по навесам громче. Александр ощутил капли, стекающие за воротник — даже не среагировал. Тема была слишком важна.

— Изгнание… — Стуков оскалился, обнажив зубы. — Очень рискованно. Есть вероятность, что город этого не переживёт, равно как и я. А это… Неприемлемо.

— Вероятность… Но это не значит, что катастрофа неизбежна… Выходит, что шансы есть?

— Шансы? — Алексей внезапно остановился и развернулся. — Просишь рискнуть жизнью. Почему? Потому что ты этого хочешь?

— Я прошу спасти девочку, — голос детектива задрожал. Не из-за страха, а от злости. — Её втянули в это дерьмо не по своей воле!

По лицу Охотника скользнула тень. Он поправил лямку сумки на плече, и они зашагали дальше.

— Неизвестно… Можно ли её очистить… — Стуков посмотрел на копошащихся в мусорном баке людей. — Узнаем, только когда доберёмся. Крайне важно, чтобы она владела собой. Хотя бы частично. Тогда это может сработать.

Волков не ответил. Просто уставился на спину Алексея, чувствуя, как в груди разливается тяжёлое, вязкое бессилие. Тем не менее, где-то глубоко, под слоем отчаяния, тлела искра. Ведь пока Катя жива — всё ещё можно изменить.

Далеко впереди, за стенами из потрескавшегося бетона, станция «Гнилой Узел» ждала их — тёмная, чужеродная и извергающая разложение.

Ржавая арка входа на станцию выглядела очень неприветливо. Дождь стекал по облупленным стенам, смывая в лужи тёмные разводы — то ли грязь, то ли запёкшуюся кровь. На земле, среди осколков битого стекла и мусора, лежали ошмётки плоти. Не просто куски мяса, а нечто неестественно деформированное — клочья кожи, покрытые буграми наростов, обрывки сухожилий, словно вырванные изнутри когтистой лапой.

Волков наступил на что-то хрустящее — глаз. Мутный, с лопнувшими сосудами. Он смотрел в никуда, но Александру показалось, будто зрачок дёрнулся в его сторону.

— Я так понимаю… — прошептал детектив, инстинктивно зафиксировав руку на кобуре с пистолетом.

— Да, — кивнул Стуков, поглядывая на следы. Кровавые мазки уходили и вглубь станции по ступеням вниз, и к окружающим зданиям.