Флегморий - Красная полностью

Из дальнего мрачного проулка донёсся вопль — нечеловеческий, переходящий в булькающий хрип. Ему ответил другой, потом ещё один.

Волков знал — патронов у него крайне мало. Хватило бы на пару тщетных попыток отстоять свою жизнь. Он пожалел о том, что не взял какой-нибудь инструмент из морга, и огляделся. Тогда-то и заметил массивный лом, валявшийся у разбитого киоска. Металл был покрыт тёмными липкими пятнами.

Александр подобрал своеобразное орудие и чуть подуспокоился, ощущая приличный вес в руке:

— Теперь у нас больше шансов.

Алексей лишь усмехнулся в ответ, вытаскивая из сумки продолговатый предмет, состоящий из квадратного навершия, длинной рукояти и незамысловатой гарды. Само же вместилище для диковин он закинул в одинокий мусорный бак около входа на станцию, чётко понимая, что пока тут жрут всех подряд, вряд ли кто-то наткнётся на его вещи.

Мгновенье спустя Охотник выдохнул частичкой вневременной энергии и разбудил Морока ото сна, вынудив детектива отпрянуть от пылающего лезвия, излучающего ледяное буйство Воплощения Похоти.

Сущность в клинке проснулась не сразу — её сознание всплывало из глубин иного мира медленно, словно сквозь толщу чёрного вязкого мёда.

— Тебе так понравилась моя компания, что ты не даёшь мне отдохнуть? — голос создания прозвучал с обжигающим слух стоном.

Стуков не дрогнул.

— Дело есть, — бросил он коротко, чувствуя, как меч пульсирует, наполняясь запредельной мощью.

— Я знаю одно похабное продолжение к этой фразе… — хихикнула Морок. — Но не буду пугать твоего дружка своими ораторскими возможностями. Пусть немножко привыкнет для начала.

Волков резко дёрнул голову в сторону, уловив приближение:

— Сзади!

Чудовище, некогда бывшее исхудавшим человеком, уже мчалось — бесшумно, подобно зверю, сорвавшемуся с цепи. Тело твари было неестественно вытянутым, будто кости ломались и срастались заново на бегу. Глазницы пульсировали тёмно-синим и сжимались.

Алексей развернулся в одно движение. Первый удар оказался молниеносным. Остриё взвыло, рассекая воздух с таким свирепым изяществом, словно не получало подпитки добрую сотню лет. Лезвие вошло в плечо монстра с немыслимой лёгкостью. Послышался отвратный хруст, и отрубленная рука отлетела прочь, дёргаясь и хватая пустоту.

Второй взмах направил клинок по диагонали, от ключицы к бедру. Чудище не успело даже сориентироваться. Гниющая плоть разошлась, обнажая скрюченные рёбра.

Третий удар мелькнул в тусклом отсвете ламп и голова твари покатилась по бетону, оставляя косую полосу тёмно-синей жижи. Челюсть ещё хрустела, сжимаясь в хищном оскале, но тело уже рухнуло, судорожно корчась в предсмертных конвульсиях.

На мече дымилась смешанная со слизью кровь. Она медленно испарялась с лёгким шипением, будто лезвие наслаждалось вкусом мерзости.

— Добавка будет? — простонала Морок, и в её голосе не было ни злости, ни страха. Только безмерное желание и незыблемая решимость.

Александр застыл, удерживая лом изо всех сил. Он видел, как убивают, но так… Отнимают жизнь исключительно монстры… Или те, кто их уничтожает.

Откуда-то из глубины станции послышался протяжный вой. Детектив тут же ощутил нечто нестандартное и моментально окунулся в новое видение.

Катя сжимает виски. Ей никак не удаётся заглушить шёпот Тленника — слова безостановочно циркулируют по сознанию и с каждой секундой рассудок впитывает очередной фрагмент безумия.

— Перестань сопротивляться… Я просто хочу жить… Существовать, как и любой из вас… — говорит Воплощение Уныния с некой слишком уж человеческой ноткой.

Сквозь неприметные щёлки в полуразрушенной стене пробивается блеклый свет фонаря, готового перегореть с минуты на минуту — он падает на рельсы и раскуроченную временем платформу. Через миг Волков понимает, что дочь находится в бывшем служебном помещении. Чёрная плесень, сломанные шкафы, ржавые куски инструментов, валяющиеся на полу.

Катя опускается на колени. Пальцы впиваются в бетон, оставляя кровавые отметины.