– Привет, Сэм. А я полностью Джеймс. Джеймс Мендоза. – Говоря это, он смотрел на меня в упор, прямо в глаза, и сквозь настороженность проглядывало настоящее чувство юмора. Почему-то я ощутила трепет в груди.
– Салют, Джейми.
Между нами будто проскочил электрический заряд, я придвинула к себе один из журналов, делая вид, что очень занята.
Он взглянул на него:
– И что читаешь?
– Э-э… – Я взглянула на обложку. – «Атлантик».
– Скучно или занятно?
Я посмотрела на разворот – статья про американца, прилетевшего на русскую космическую станцию.
– Это вроде как занятно… Длинные статьи в журналах – утраченное искусство.
Джейми, похоже, не удивился.
– Да уж, теперь новости по большей части смотрят по телевизору.
– Во-во. – Новости. Твиттер. – Просто мне нравится, когда кому-то что-то очень интересно, и он тебе все рассказывает до невыносимости подробно, и под конец тебе тоже становится интересно. Ну, или по крайней мере ты потом можешь про это рассказывать друзьям за ужином не пять минут, а дольше.
– Друзьям за ужином? – Он приподнял бровь. Очень изящную прямую бровь. – Ты часто ужинаешь с друзьями?
Щеки у меня вспыхнули.
– Ну ты понял, о чем я.
– Да уж, я просто обожаю ужинать с друзьями.
Я шлепнула его журналом:
– Все, заткнись.
Мы оба расслабились, волной накатило тепло. Такое тепло означает, что вы больше не чужие, а друзья. И это было приятно.
Джейми снял обертку с сэндвича.
– А если серьезно, это круто. Ты интересуешься журналистикой? Хочешь на нее поступать?
Я пожала плечами.
– Не знаю. Да и кто в школе знает, кем хочет стать?
Джейми откусил кусок сэндвича и неопределенно хмыкнул.
– Мне кажется, это дурь – заявлять перед выпуском, что ты уже определился и типа знаешь в свои восемнадцать лет, чего хочешь от жизни, – добавила я, отчаянно листая журнал.
– Ну да, ты действительно тупой, если определился, – заметил он, а потом указал на себя.
Я с любопытством на него посмотрела.
– И кем ты хочешь стать?
– Инженером. – Он помолчал, вытирая рот салфеткой. – Очень сексуально, а?
– Да, полагаю, многим это покажется… увлекательным.
Он улыбнулся:
– Отлично. Потому что это единственная причина, по которой я решил податься в инженеры.
Я ответила точно такой же улыбкой.
– Ладно, если случится апокалипсис, обязательно тебя отыщу, чтобы ты, ну… построил цивилизацию заново.
Тут обмен любезностями прервался, потому что Джейми в буквальном смысле дали по голове – футбольным мячом.
– ДА КАКОГО… – взревел Джейми, подскакивая и глядя вниз, на поле.
Внизу стоял очень долговязый, очень довольный собой парень-латинос и ржал так, что согнулся пополам.
Я готова была закатать рукава и броситься с кулаками на очередного идиота-футболиста, Джейми же расплылся в улыбке.
– Козлина! – И он бросил мяч обратно.
Парень поймал его без всякого труда, помахал им в воздухе, зашвырнул на трибуны.
– Хорошей свиданки, Джеймс!
Джейми густо покраснел, смахнул крошки с колен.
– Э-э…
– Твой лучший друг? – сухо предположила я, собирая свои журналы.
– Ха! Типа того, – ответил он, смущенно усмехнувшись. – Зовут Тедди. Мы в одной команде. Он любит надо мной издеваться.
Обеденный перерыв почти закончился, я тоже встала.
– Не умеют мальчишки дружить. Давай, еще увидимся.
– Погоди! – Джейми снова очень неловко подхватил свою стопку книг. – Я сегодня выставил себя полным болваном. Спасибо, что заступилась. – Эти слова он произнес искренне, без всякой издевки, снова встретившись со мной взглядом.
– Не за что, – ответила я.
С поля я уходила довольной и смущенной, впервые за все время пребывания здесь ощущая, что не совсем одна.
На следующий день, в субботу, мы с Присциллой решили встретиться и сделать плакаты для нашей кампании – времени оставалось катастрофически мало.
В тот день миссис Джо понадобилась машина, и я отправилась на остановку в корейском районе – ждать автобус в сторону дома Присциллы. Сидела на холодной цементной скамье, утреннее солнце согревало мне лицо, и тут передо мной остановилась «хонда сивик» – резко, взвизгнув тормозами. Девчушка-азиатка в бордовом свитере опустила стекло с пассажирской стороны и уставилась на меня.
Я смущенно уставилась на нее:
– Привет?
– Грейс, в сторону, – раздался знакомый командный голос, и девчушка откинулась на сиденье, давая Присцилле возможность придвинуть лицо к окну. Она нахмурилась. – Сэм?
Я приветственно подняла руку:
– Ой! Привет.
– Ты что, на автобусе собралась ехать? – спросила она таким тоном, каким можно спросить: «Ты что, щеночков здесь мучаешь?»
– Угу, – ответила я, закрывая журнал. – А ты здесь случайно?
Сзади загудела машина, но Присцилла будто и не слышала.
– Да, мама отправила по поручениям. Это моя сестра Грейс.
Ой! Ой. Вот чего не ждала – так это увидеть тетю Грейс маленьким ребенком. Посмотрела на девчушку – темные глаза как две блестящие бусинки, на лбу густая челка.
