– Сперва примерь, а уж потом говори.
– Ладно. – Я влезла в платье, потянула вниз, чтобы втиснуть попу.
– По-моему, у нас не один размер, – проворчала я.
Присцилла повернулась обратно, придирчиво меня оглядела, подперев рукой подбородок.
– Гм, а по-моему, самое то.
– И что, выглядит нормально? – спросила я, бросая взгляд на свое отражение в зеркале. Ну прямо Шер из «Бестолковых». Не хватает только боа из белых перьев. Но, поскольку я не смогла вспомнить, вышел уже этот фильм или нет, решила не вдаваться в сравнения.
– Да. Его и наденешь. – Она подняла руку. – И не спорь.
Не могла не признать: выглядело неплохо. В голове прозвучало непрошенное: «Жалко, Джейми тебя в этом не увидит». Прямо как дьявол нашептал.
– Эй? – вторгся в мои мысли голос Присциллы. – Ты что, оглохла?
– Мне нравится, спасибо, что предложила! – тут же очухалась я.
Вид у нее был ужасно довольный.
– Отлично! И попробуй испортить – придушу!
– Да, я понимаю, – сказала я, поводя рукой в сторону ее мини-прачечной.
Было поздно, Присцилла предложила меня подвезти. Я уже шла к двери и тут заметила, что у нее на столе стоят три стеклянные баночки, внутри – монеты и банкноты. На каждой баночке были ярлыки: «Большая медведица», «Саманта» и «Дискман».
Когда мы спускались на лифте в гараж, я спросила:
– А что это за банка с надписью «Саманта» у тебя в комнате? Ты копишь мне на новые наряды?
Она явно смутилась, потом сморщила нос:
– Чего? А. Это. Я коплю деньги на куклу Саманту. Для Грейс.
– Куклу Саманту?
Она посмотрела на меня так, будто у меня вырос третий глаз.
– Ну, эту, которая типичная американская девочка.
– Ясно. Здорово.
– Они страшно дорогие, – пожаловалась Присцилла. – Но Грейс очень хочет. Помню, у всех моих подруг такие были, а мне приходилось ходить к ним в гости, чтобы поиграть. Мама мне наотрез отказывалась эту куклу покупать, так что я собирала все каталоги, прямо как подборку журналов «Нью-Йоркер». Короче, Саманта – самая лучшая кукла, это мы все знаем. Красивая одежда, чайный сервиз, спаленка симпатичная. – Присцилла заметно оживилась, вовсю жестикулировала, глаза светились. Я вдруг отметила про себя, как редко она позволяет себе отбросить сдержанность и продемонстрировать искренний интерес. Свои сокровенные желания.
Она глянула на меня, явно смутившись.
– Ладно, ты вряд ли это поймешь. Тебе родители наверняка накупили кучу кукол.
В детстве мама подарила мне такую куклу-американку, сделанную на заказ и даже похожую на меня – азиатку с длинными каштановыми волосами. Я повозилась с ней минут пять, а потом бросила в кучу игрушек, скопившуюся у меня в комнате. А еще я вспомнила, что сказала мне мама, когда мы с ней в последний раз скандалили: «Ты понятия не имеешь, через что нам с папой пришлось пройти, чтобы ты жила так, как живешь… А ты этого не ценишь. О своих вещах не заботишься…»
– Я никогда не любила играть в куклы, – произнесла я с легкой улыбкой. – Но Грейс наверняка понравится.
– Ты что, правда подумала, что этот ярлык имеет к тебе какое-то отношение? – выпалила Присцилла. – Ну у тебя и самомнение.
– Ну, типа.
Пока мы спускались, я пыталась осмыслить тот факт, что меня – почти на сто процентов – назвали в честь куклы, о которой когда-то мечтала моя мама. Куклы, в которой воплотилось так и не утоленное детское желание.
Честно говоря, не самая завидная участь.
Утром я – вся на нервах – считала минуты до первой перемены. Потому что именно тогда появятся газеты с извинениями Присциллы. Прозвенел звонок, я выскочила из класса, схватила листок с одной из множества стоек, стоявших по всей территории. Никакого извинения не увидела. Какого черта?
Кто-то ухватил меня за локоть. Присцилла. Улыбка от уха до уха.
– Где заметка? – спросила я, в ужасе просматривая газету заново.
– Я не стала ее публиковать.
– Что? Почему? – Это же был наш последний шанс! Завтра голосование. Блин, мама так всегда – плевать ей на мои предложения, все сделает по-своему. А мы теперь в полной заднице.
Присцилла попятилась от меня, стоя на пятках, такая ладная и ловкая в своей чирлидерской форме.
– Приходи во двор – увидишь.
Во дворе было полно народу: все, как обычно, перекусывали и разговаривали. Я стала искать признаки… чего-то особенного. И куда она подевалась?
– Привет.
Я сама поразилась тому, как при звуке этого голоса паника моя превратилась в предвкушение.
– Привет, Джейми, – ответила я, стараясь не выдать, что у меня перехватило дыхание.
Он смотрел на меня с полуулыбкой.
– Кого ищешь?
– А… Присциллу. Она сказала, что…
Тут меня прервал треск из динамиков, и я резко повернула голову. На небольшой сцене стояла группа чирлидерш. В середине я увидела Присциллу с микрофоном в руке.
Что она еще удумала?
