– Ну, так я тебе, приятель, скажу как ее дочка: никакой она не идеал.
Джейми попытался не улыбнуться в ответ на мое раздражение.
– Да знаю я, что не идеал. Просто выглядит идеальной.
– Это верно. – Я вздохнула. – Надеюсь, что, если она победит, ей типа полегчает и она – ну не знаю… перестанет зацикливаться на том, чтобы быть американочкой с рекламного плаката. И тогда, может, она не продолжит заниматься тем же самым, когда вырастет, – и жизнь моя станет гораздо проще.
– Ты считаешь, именно в этом ваша главная проблема? – Он серьезно посмотрел на меня.
И было что-то такое в этом его вопросе, из-за чего семечко сомнения, которое давно уже набухало у меня внутри, внезапно проклюнулось.
– Да я сама не знаю. Мне кажется, тут дело не в самом этом конкурсе, а в том, какое значение он имеет для Присциллы. В общем, поцапались мы с ней из-за того, что меня тоже номинировали, а я отказалась участвовать.
– Тебя номинировали на королеву бала?
Я пихнула его локтем:
– А ты что, не веришь?
Он рассмеялся, вскинув руки.
– Да нет, я просто поверил тебе на слово – что ты у себя в школе уже получила этот титул. Убедительная, должен сказать, легенда.
– Ух, мне какие только легенды не пришлось придумывать!
– Мне тоже. Так. – Он провел рукой по волосам. – Я, например, сказал, что был интерном у Билла Гейтса и поэтому так хорошо разбираюсь в этих допотопных компьютерах.
Смех мой зазвенел по всему прекрасному вокзалу, будто бы застывшему во времени. Очень хотелось поверить в то, что мы и сами застыли во времени – а наши жизни в будущем, далеко-далеко.
– Так ты из-за этой ссоры и вызвала «Отвезу назад»? Вы поссорились из-за школьного бала? – догадался Джейми.
Воспоминания о том скандале на парковке, о гадостях, которые мы наговорили друг другу, нахлынули волной боли.
– Да и нет. – Снова воспитанное молчание. Я тоже помолчала вместе с ним, собралась с мыслями и только потом продолжила: – Просто еще это касалось бабушки.
Джейми сочувственно хмыкнул. Я позволила себе поднять на него глаза, утешиться спокойным, терпеливым выражением его лица.
– Моя мама иногда такая… ну как бы это объяснить? – Еще несколько дней назад я сказала бы что-то вроде «холодная бездушная машина». Но теперь эти слова почему-то не годились. – Она очень странно выражает свои чувства. Ну, типа, у нее мать в коме, а она спокойно отправилась на работу. На следующее утро собралась со мной в магазин. А я ей этого не позволила. Мы поругались, и она бросила меня под дождем.
Джейми смотрел на меня, опершись щекой на локоть. Когда он заговорил, голос звучал приглушенно:
– Я тебе очень сочувствую, Сэм.
– Спасибо, – ответила я и тоже прислонилась щекой к руке. Так мы и смотрели друг на друга – нижняя сторона лица спрятана, выглядывают только глаза. – Ты вот представь себе, что ты такой, как я, а Присцилла – твоя мама.
– Ты это о чем? Как это – такой как ты?
– Ну, сам знаешь. – Я смущенно отвела глаза.
– Ничего я не знаю.
У меня запылали щеки.
– С кучей недостатков.
На сей раз молчание было просто невыносимым. Я уставилась на свои пальцы, которыми постукивала по деревянному подлокотнику, чувствовала, как время движется очень медленно и рывками, и хотела умереть. Карен от таких жалостливых разговоров вообще лез на стенку.
– Человек без недостатков – это очень скучно.
Джейми ответил именно так, как надо. Он всегда почему-то отвечал так, как надо. Я выдохнула, глянула на него с улыбкой.
– Выходит, со мной тебе не скучно? – Я его поддразнивала и откровенно флиртовала, так что даже сама внутренне поморщилась.
– Ты забыла, что вечера я провожу веселее некуда – в кладовке с экипировкой? – В уголках его глаз образовались морщинки. – И – да, с тобой не скучно. Совсем. Очень здорово, что мы об этом заговорили. Я страшно рад, что мне наконец-то есть с кем поговорить.
Я и представить себе не могла, как это одиноко: застрять в прошлом на много недель; поэтому инстинктивно вытянула руку, дотронулась до его локтя.
– Я тоже страшно рада, что мы теперь знаем всю правду друг про друга.
Он поднял голову, выпрямился.
– Поверить не могу в эту свою промашку с Обамой.
Я фыркнула:
– Болван.
– Вредина.
Вдалеке кто-то кашлянул.
– И еще: правда, здешняя социальная иерархия – полная жесть? Ну, типа, я всегда думала, что в фильмах девяностых годов все это просто преувеличивают. Но моя мама – самая настоящая «задавака», как в кино.
– Это ты еще в футбол не играла. Ко мне
Я игриво дернула его за футбольную куртку.
– Отсталая хрень, чел.
– Согласен, чел.
Мы улыбнулись – не столько друг другу, сколько теплоте собственных ощущений.
– Когда я вернусь, ты будешь… уже в университете, да? – спросила я.
Он кивнул.
– Надеюсь. Я в несколько подал заявления.
– Ух ты. А я сейчас этим занимаюсь. Вот странно.
– Да, заявления в университет вообще выглядят странно среди всего этого.
Я рассмеялась:
– Заткнись.
– И куда ты подала?
