Флешбэк мечты полностью

– Да! – ответила я, вскакивая со стула. Джейми качнулся назад, уклоняясь от моего локтя. Мы синхронно раскрыли рюкзаки и достали оттуда облегающие бархатные блейзеры, найденные в комиссионке. Надели их поверх одежды – раздалось хихиканье, а еще я услышала стон Присциллы. Кроме того, Джейми достал кассетный магнитофон, который откопал у себя в кладовке. Нажал на кнопку, и класс заполнила бодрая мелодия Bad Moon Rising группы Creedence Clearwater Revival.

Я сжала перед собой руки.

– Рассказываю, где мы. 1969 год, последний концерт The Beatles проходит на крыше Apple Records. Триста пятьдесят тысяч фанатов приехали на Вудсток. Мы высадились на Луне. Ричард Никсон выиграл президентские выборы. США начали выводить войска из Вьетнама. Одновременно бульдозеры сносят целые деревни и экосистемы по ходу строительства системы внутренних автомагистралей.

Я замолчала и посмотрела на Джейми. Он вглядывался в свои карточки с записями, рука немного дрожала. Так славно! Он сказал:

– Работа бульдозеров, равно как и множество других событий, связанных с экологией, вызвала сильное раздражение у американцев, недовольных воздействием промышленного развития на окружающую среду.

– Пора что-то менять. – Я сделала драматическую паузу. Присцилла поймала мой взгляд и закатила глаза, я притворилась, что не заметила. – Поэтому конгрессмены Мендоза и Канг хотят предложить глубокоуважаемым членам Конгресса принять закон о национальной политике в области окружающей среды.

Джейми поменял кассету. Никогда я не ценила цифровые записи так сильно, как в эти мучительные двадцать секунд, пока он с бряканьем вытаскивал одну кассету и вставлял другую. Ну, хотя бы все зазвучало – Mercy Mercy Me Марвина Гэя. Я дождалась, когда скорбно-напевный голос задаст нужное настроение, а потом стала подробно рассказывать о законопроекте. Мы с Джейми выступали по очереди, а Марвин Гэй повторял вслед за нами, о какой важной проблеме идет речь.

Когда мы закончили (под бурные аплодисменты всех, даже Присциллы), мы передали одноклассникам листок, где были перечислены основные проблемы, связанные с изменениями климата, и даны рекомендации, как мы можем изменить свой быт, чтобы их остановить. Мы с Джейми оба улыбались до ушей. Вдруг мы дали толчок рождению лучшего мира?

Остальные выступления были нормальные, но я так ликовала из-за нашего успеха, что почти не слушала. Присцилла с Дейдре выступили неплохо – речь шла про законопроект об иммигрантах, – хотя в какой-то момент мне показалось, что Дейдре сейчас скажет: а кстати, на Статуе Свободы не написано: «Только по приглашениям».

Пока мы слушали других, рука Джейми касалась моей – вот как близко мы сидели. Приятно было чувствовать, что мы одна команда. Эта мимолетная мысль вызвала у меня укоры совести, тем более что я все лето помогала Карену с его фильмом. Но теперь я не могла не признать: мама была права, когда говорила, что я слишком много времени трачу на его дела. А тут все иначе. Это наше общее дело. А кроме того, Джейми спокойно позволил мне им руководить, но при этом честно выполнял свою часть работы.

Урок закончился, мы двинулись к выходу. Миссис Уортингтон улыбнулась нам с Джейми и сказала:

– Молодцы, ребята.

Вроде бы мелочь – комплимент от учителя, но я успела забыть, что это такое. Когда ты потрудился, а тебя за это похвалили.

Блин, что со мной происходит? Так сама не замечу – стану ботаном. А ведь мне даже и оценка-то не нужна!

Присцилла быстренько со мной попрощалась и убежала на следующий урок. Тут кто-то дотронулся до моего локтя.

Джейми.

– Эй. Помнишь, о чем мы вчера говорили? – спросил он.

– Даже не знаю. Много о чем, в том числе о путешествиях во времени, – ответила я, понизив голос на последних словах.

Он улыбнулся:

– Да, верно. Но я имею в виду разговор о том, «какой выбрать жизненный путь».

– А, да, – ответила я, слегка запутавшись. – Ты думаешь, мой жизненный путь… стать сенатором?

Он улыбнулся еще шире, а темно-карие глаза так и искрились смехом.

– Ну, да, конечно, если ты этого хочешь. Но я другое собирался сказать… ты отлично рассказываешь истории.

Лицу моему стало жарко.

– А почему ты думаешь…

– Речь, которую ты написала для Присциллы. То, как ты рассказываешь о себе. И как смотришь на все под особым углом зрения. Тебе всегда есть что сказать. Ты умеешь говорить интересно. Заставлять себя слушать. Ну, возьми наше выступление. Прямо подкаст, только вживую. – Он помолчал, вид у него был искренне удивленный. – Неужели тебе никто этого раньше не говорил?

Я отвернулась, чтобы не разреветься.

– Да, говорил. Бабуля.

Джейми, кажется, едва удержался, чтобы меня не обнять, но вместо этого просто пожевал нижнюю губу. Однако глаз от моего лица не отвел.

– Похоже, она очень мудрый человек.

Нужно менять тему, а то я сейчас зарыдаю.

– Ладно, хоть научились пользоваться этой микрофильмовой лабудой.

Он захохотал, запрокинув голову.

– Ох, да. Вот только – научились? Правда научились?