Совершенно варварское и нецивилизованное зрелище, заявили бы люди сравнимого возраста и положения, с отвращением отворачиваясь. Пока один из них не оказался в похожей ситуации, Флинкс знал. Он слишком много видел, слишком много пережил, чтобы, как и многие представители его «цивилизованного» вида, поверить в обратное. При правильных обстоятельствах и мотивации любая пара достаточно враждебно настроенных людей быстро окажется сведенной к такому же первобытному стилю боя. Единственная разница между ними и бьющейся, цепляющейся Энн заключалась в отсутствии острых зубов, когтей и хвоста.
Все было кончено за пару минут. Медленно мотая хвостом из стороны в сторону, пока он вытирал окровавленные челюсти, лорд Эйипул поднялся и отступил назад. Кровь, хлынувшая из разорванных артерий на шее его противника, начала скапливаться на усыпанном драгоценными камнями полу. Пробиваясь вперед, пара медицинских работников склонилась над тяжелораненым нападавшим. Только передовые технологии позволили им вовремя остановить кровотечение и спасти жизнь найе. Тяжело дыша, Эйипул выразил им свою благодарность.
«Лучше, чтобы никто не умирал», — объяснил он Флинксу, пока его тяжело раненого противника толкали сквозь толпу. «Если бы он сделал это
может означать серьезную вражду между его семьей и моей. Глаза его горели от последствий кровожадности, он оглянулся на Флинкса. — То, что такая гибель может случиться из-за с-мягкой кожи, сделает с-такую вражду еще хуже. Гораздо лучше, что этого удалось избежать.
— Я тоже благодарен, — признался Флинкс, когда Пип откинулся на его плечо. «Я не хочу, чтобы кто-то умер из-за меня». Он кивнул в направлении, выбранном раненым Най и дежурными техниками. — Не он, и не ты. Я уверен, что он тоже отвечает за содержание и развитие неизвестного числа потомков».
Когда Эйпул открыл было рот, чтобы ответить, их прервали. В окружении своих охранников к ним присоединился Наввур В. На этот раз его внимание было сосредоточено на хозяине Флинкса, а не на агрессивном человеке.
«Твоя семья всегда производила превосходных воинов. Это была честная битва, и она не была инициирована тобой.
Почтительный Эйипул вложил свои когти в ножны, остановил движение хвоста и выполнил особенно элегантный жест первой степени подчинения. «Почтенный Наввур почтит меня».
— Почтенный Наввур всегда рассудителен, когда обращается к тем, у кого окровавленное лицо, — сухо ответил Император. Подняв обтянутое тканью предплечье, Эйпул возобновил чистку морды и челюстей. Хотя он действовал добросовестно, он не торопил процесс.
Император снова повернулся к Флинксу. — Ты, без сомнения, самый интересный ссобразец твоего вида, которого я когда-либо встречал. Для сравнения, ваши аккредитованные дипломатические представители скучны и сухи, в то время как люди-заключенные, которых я видел на допросе, воинственны и глупы. Я бы хотел, чтобы ты остался еще немного, Флинкс LLVVRXX уровня Ssaiinn.
Флинкс жестом выразил сожаление первой степени. — Вы говорите о диалоге, я думаю, я бы получил удовольствие, ваше превосходительство. Но я не могу отвернуться или отсрочить ответственность, которая лежит на мне. Познав причину, я знаю, ты поймешь».
— Верно, — неохотно признал Император. «И поскольку это угрожает всем нам, мне остается только удивляться, почему вы не поделились опустошительно поучительным опытом, полученным несколько мгновений назад, с представителями вашего собственного правительства и народа. Или вы сделали с-с-с-с-с-с-с-с-с-спо-с-с-с-с-с-с-со-со-сопознанием, так, чтобы Имперская Разведка ничего не знала об этом? Глаза, которые ничего не пропускали, впились в глаза Флинкса. — Или был прав несчастный барон Хённ, Длинный Клык, который только что оставил нас в покое, сказав, что это было не более чем хорошо продуманная уловка, призванная обеспечить вашу свободу, и что вместо того, чтобы стоять здесь и беседовать с вами, я Разве я должен сомневаться в своих собственных чувствах?
Другие дворяне и советники столпились поблизости. Даже Эйпул, бросившийся на защиту Флинкса, на мгновение выглядел неуверенным. Флинкс не удивился. Некоторые реальности труднее принять, чем самые возмутительные фантазии. Особенно неприятные.
«Все, через что вы прошли, было настоящим и истинным», — настаивал он. «Ничто не было изменено для эффекта. Угроза была и есть именно такой, какой вы ее испытали. Я также говорил правду, когда сказал, что тех, кто знает об этом среди моих сородичей, все еще мало». Глядя на окружающие его чешуйчатые лица, он рассеянно махнул третьей степенью уверения. «Столько же AAnn теперь знают о его существовании и масштабах, как и транксы и люди. Что касается твоего вопроса о том, почему я не поделился этим знанием с другими себе подобными… —
Внезапно он поймал себя на том, что хочет оказаться где-нибудь, где угодно, еще. Что ему не нужно было объясняться еще раз, перед еще одной группой разумных лиц, судящих о нем и его мотивах. И снова у него не было выбора.
