(Будучи кабельтовых в сорока от берега, я приказал сделать один выстрел в горы, где не было жилья, в расчете, что если Адлер занят большевиками, то они будут отвечать на мой огонь. Предположение мое оправдалось.)
Я был обстрелян неприятельской батареей калибром около пяти дюймов, стоявшей где-то в самом Адлере. Первое падение было с перелетом в несколько кабельтовых. Немедленно отвечал, причем неприятель весьма быстро прекратил стрельбу.
Я сделал три галса в расстоянии от 40–50 кабельтовых и выпустил 20 снарядов. Окончив перестрелку, я пошел вдоль нейтральной зоны, находящейся между селениями Веселым и Пиленковым, надеясь войти в связь с отрядом генерала Фостикова, и вскоре действительно заметил на берегу человека, подававшего мне сигналы ручным зеркалом и белым флажком.
В это время с севера подошла подводная лодка «Утка», пришедшая, как выяснилось, из Керчи, куда она должна была зайти из-за свежей погоды. Командир «Утки», старший лейтенант Монастырев, доложил, что он также был обстрелян неприятельской батареей в Сочи, причем отвечал и сделал восемь выстрелов. Я оставил на месте «Утку» с приказанием подобрать с темнотой человека, делавшего сигналы, а сам пошел к Гаграм, где ночью высадил полковника Улагая, который должен был узнать, где находится отряд генерала Фостикова, и сообщить ему о нашем прибытии и планах.
Прождав полковника Улагая до утра 29 сентября/12 октября, я вернулся без него к нейтральной зоне и узнал от снятого «Уткой» с берега офицера отряда генерала Фостикова, полковника Аиманского, что отряд принужден был вследствие отсутствия патронов перейти в нейтральную зону между Грузией и Советроссией и находится
сейчас верстах в пятнадцати от берега, в районе селений Сулева и Милегрипша.
Как я узнал впоследствии от начальника штаба генерала Фостикова, в эту самую ночь с 28-го на 29 сентября отряд покинул нейтральную зону и перешел на грузинскую территорию.
Посоветовавшись с бывшим на «Алмазе» генерал-майором Муравьевым, я составил следующий план действий:
1) Попытаться войти в связь с генералом Фостиковым через полковника Аиманского и передать ему приказание Главкома о погрузке.
2) Свезти на нейтральную зону 50 тысяч патронов и спрятать их временно в кустах у берега. Полковник Аиманский должен был организовать их доставку генералу Фостикову.
3) Для подбодрения нашего отряда и устрашения большевиков обстрелять еще раз Адлер (расположение батареи).
Я рассчитывал, что, получив патроны и имея поддержку флота, отряд наш сможет выбить снова большевиков из Адлера и обеспечит этим себе необходимое для посадки на суда место.
В течение дня 29 сентября/12 октября подошли с моря транспорты «Дон», «Крым» с болиндером, п/х «Аскольд» и буксир «Доброволец». Всем судам приказал держаться на West, в 10 милях от Адлера, по возможности – с застопоренными машинами, дабы не тратить уголь. Вечером того же дня обстрелял Адлер. «Алмаз» сделал 20 выстрелов, «Утка» – два. Неприятель не отвечал.
С темнотой послал полковника Аиманского на берег. К сожалению, патроны в этот день выкинуть не удалось, так как сильно засвежело, и полковник Аиманский отправился только с письмом к генералу Фостикову.
В ночь с 29-го на 30 сентября сильным течением корабли были отнесены на 27 миль к NW. Утром снова начали собираться к месту рандеву, причем, когда я проходил мимо Сочи, батарея снова открыла огонь. Расстояние было около семидесяти кабельтовых, батарея стреляла с большими недолетами, и я решил не отвечать.
Днем, при очень тихой и ясной погоде, неприятельский самолет сбросил на нас три бомбы большого калибра, но вреда не причинил. Вечером того же дня, 30 сентября/13 октября, я снова послал шлюпку на буксире «Доброволец» к нейтральной зоне с целью выкинуть патроны на берег. Наблюдение за операцией было поручено командиру «Утки», который все время, по моему приказанию, держался против нейтральной зоны. К сожалению, было очень темно, «Доброволец» «Утки» не нашел и выполнил поручение самостоятельно.
Не имея прочной связи с берегом, я рисковал, конечно, что патроны эти попадут вместо нашего отряда грузинам, что в действительности и произошло, но я считал необходимым пойти на этот риск, так как без патронов отряд генерала Фостикова ничего предпринять не мог.
Как потом оказалось, «Утка» отошла от берега раньше подхода шлюпки и взяла бывшего на берегу офицера отряда генерала Фостикова, полковника Шевченко, который должен был передать мне предписание генерала Фостикова. Полковник Шевченко прибыл ко мне только утром и передал предписание от 30 сентября за № 281, в котором генерал Фостиков извещал меня об интернировании отряда в Грузии и приказал отправить транспорты к Гаграм.
«Дон», «Крым» с болиндером, «Аскольд» и «Доброволец» были в это время уже туда направлены, так как командир «Утки» заранее известил меня об этом по радио. То же самое я сделал и с подошедшим к этому времени транспортом «Ялта». Сам я подошел к Гаграм к полудню 1/14 октября.
