Они оказались на поверхности, но уже совсем в другом месте. Прямо перед ними, метрах в пятистах, за двойным рядом колючей проволоки и высоким бетонным забором, раскинулся огромный комплекс зданий из серого бетона и темного стекла. Массивные, лишенные каких-либо архитектурных изысков корпуса, соединенные крытыми переходами, сторожевые вышки по периметру, увенчанные прожекторами и пулеметными гнездами, широкие асфальтированные площадки, на которых виднелась какая-то техника. Над главным зданием, на высоком флагштоке, развевался темно-зеленый флаг с уже знакомым им символом — красной звездой в шестерне. Это был Научно-Исследовательский Институт «Квант». Логово Анклава.
«Вот мы и на месте, — прошептал Седой, давая знак Рыжему выглянуть. — Смотри, но не высовывайся.»
Рыжий с трудом сглотнул. Зрелище было одновременно пугающим и завораживающим. База Анклава выглядела как настоящая крепость — неприступная, хорошо охраняемая, излучающая ауру силы и опасности. Он видел движение на территории: фигурки солдат в силовой броне, патрулировавшие вдоль забора; несколько грузовиков, въезжавших и выезжавших через массивные ворота главного КПП; а на одной из площадок он даже заметил тот самый винтокрыл, который они видели накануне — он стоял, зачехленный, но готовый в любой момент подняться в воздух.
«Мать моя… — только и смог выдохнуть Рыжий. — Как же мы туда попадем?»
«Пока никак, — отрезал Седой, уже доставший бинокль и внимательно изучавший периметр. — Сначала — наблюдение. Нужно найти слабое место. Если оно вообще есть.»
Они находились на небольшом холме, поросшем густым кустарником и остатками старого, одичавшего сада, который, видимо, когда-то примыкал к территории НИИ. Отсюда открывался неплохой вид на северную и восточную часть базы.
«Нам нужен наблюдательный пункт, — сказал Седой, не отрываясь от бинокля. — Надежный, скрытый, откуда можно будет вести наблюдение хотя бы пару дней. И чтобы пути отхода были.»
Они осторожно обследовали окрестности. Примерно в полукилометре от их нынешней позиции, на краю сада, стоял остов пятиэтажного жилого дома — видимо, общежитие для сотрудников НИИ или просто жилой дом, оказавшийся слишком близко к секретному объекту. Верхние этажи его были разрушены, но нижние, казалось, еще держались.
«Вон там, — Седой указал на дом. — Если повезет, с четвертого или пятого этажа будет отличный вид на всю территорию «Кванта». И укрыться там будет проще, чем здесь, в чистом поле.»
Пробираясь к дому ползком, используя каждую складку местности, каждый куст как укрытие, они, наконец, добрались до него. Дом действительно был сильно разрушен, но лестничные пролеты и некоторые квартиры на верхних этажах сохранились. Они выбрали одну из таких квартир на четвертом этаже, с окнами, выходившими как раз на НИИ «Квант». В квартире царил хаос и запустение: выбитые окна, обвалившаяся штукатурка, перевернутая мебель, разбросанные вещи — следы спешного бегства или мародерства. Но отсюда, из разбитого окна, база Анклава была как на ладони.
«Здесь и устроим НП, — решил Седой. — Рыжий, твоя задача — обеспечить безопасность этого этажа. Проверь соседние квартиры, лестницу. Если найдешь что-нибудь полезное — тащи сюда. Я пока займусь наблюдением.»
Пока Рыжий, стараясь не шуметь, осматривал этаж, Седой устроился у окна, замаскировавшись за остатками занавески. Он достал свой «Луч-2077», блокнот, найденный в одном из рюкзаков убитых рейдеров, и огрызок химического карандаша. Предстояла долгая, кропотливая работа: изучить систему охраны, график смены караулов, маршруты патрулей, расположение камер и датчиков, если таковые имелись. Нужно было найти ту самую лазейку, ту самую брешь в обороне, которая позволила бы им проникнуть внутрь этой цитадели.
Он смотрел на базу Анклава, и в его душе боролись два чувства: холодный, профессиональный азарт разведчика, столкнувшегося со сложной задачей, и глухая, почти животная ненависть к тем, кто сидел за этими стенами, к тем, кто считал себя вправе вершить судьбы этого изуродованного мира.
Солнце уже поднималось над руинами мертвого города, его лучи освещали стены «Кванта», заставляя их казаться еще более неприступными. Впереди были долгие часы наблюдения, анализа и планирования. Седой и Рыжий затаились в тени института, выжидая своего часа. Их гамбит вступал в решающую фазу.
Рыжий вернулся минут через двадцать, бледный, но с мрачной решимостью на лице.
«Четвертый и пятый этажи чистые, дядь Серёг. Ну, насколько это вообще возможно. Пара дохлых крыс, кучи мусора, да в одной квартире — скелет, похоже, хозяин бывший, так и остался сидеть в кресле перед разбитым телевизором. Лестница наверх, на крышу, обвалилась. А вот с третьего этажа и ниже — не знаю, не рискнул соваться, там перекрытия совсем плохие, могут рухнуть от любого чиха.»