– И хотя есть те, кто не знает, что такое шляпа «свиной пирог», но гораздо больше людей не знает, что такое настоящий свиной пирог. Хороший свиной пирог – это, скажу я вам, большая редкость, поверьте мне, ведь, признаюсь без ложной скромности, я одна из немногих, кто умеет его готовить.
– С помощью волшебства? – воскликнул Ричард и подбежал к ней.
– Ну, любая готовка – волшебство, – ответила она.
– Испеките мне волшебный свиной пирог, испеките мне волшебный свиной пирог с заклинаниями и луком! – смеясь, попросил он ее.
– Ладно, испеку, но нужно много всего купить, – предупредила она. – Например, морского угря.
– Морского угря!.. – воскликнула мама, вернувшись из своих музыкальных далей, как делала всегда, когда на то появлялись веские причины.
– Морской угорь! Морской угорь! Морской угорь! – троекратно воскликнул Ричард Куин.
– Да, морской угорь, именно так, – степенно отозвалась тетя Лили, как бы не желая, чтобы мы обращали такую серьезную тему в шутку. – Пирог с телятиной и ветчиной можно готовить без морского угря, это вполне естественно, но настоящий свиной пирог без доброго куска морского угря не испечешь.
Ричард Куин обнял ее колени и положил на них голову, хихикнув: «Здорово, прямо как в “Тысяче и одной ночи”», а мама уставилась в потолок, где громадные переплетающиеся силуэты напоминали гибкие водосточные трубы, и забормотала: «Морские угри, морские угри». Повторенная много раз, эта фраза превратилась в нечто бессмысленное и еще более диковинное.
– Какие вы забавные, – сказала тетя Лили, радуясь произведенному фурору. – Это известно всем, кто умеет печь хороший свиной пирог, хотя, как я уже говорила, таких людей мало. Я бы и сама не научилась этому, если б не приглянулась старому дяде Джо Сольтеру, который готовил холодные закуски в «Адмирале Бенбоу», что в старой гавани, он и показал мне, как и что.
Ричард Куин ухватился за этот щедрый источник чепухи.
– У адмирала Бенлоу были холодные закуски, очень… холодные… закуски, они были настоящими ледышками, – затянул он нараспев, дрожа и поднимая воображаемый воротник пальто, – в старой гавани, в очень старой гавани, которой больше не пользуются, уж очень она старая и глубокая, и там живет двухголовое чудище, которое ест якоря, так что никто туда больше не ходит, кроме дяди Джо Сольтера, дяди Джо Сахартера и дяди Джо Перецтера… тетя Лили, тетя Лили, давайте же, продолжайте!
– Только послушайте это дитя, – сказала тетя Лили. – Господи ты боже мой, жаль, дядя Джо Сольтер не дожил, чтоб услышать про дядю Джо Сахартера и дядю Джо Перецтера, он бы умер со смеха. Но раз уж вас всех так интересуют свиные пироги, я, наверное, смогла бы испечь вам один сегодня вечером. Не варит ли нынче ваша служанка славный мясной бульон?
Оказалось, что варит. Мама сделала нечто немыслимое – разрешила нам выйти после наступления темноты, и вскоре мы с Ричардом Куином семенили в сумерках за тетей Лили, которая шагала слишком быстро, то и дело смеялась слишком громко и пробиралась переулками, которых мы никогда раньше не замечали, в маленькие закопченные лавчонки, где требовала ингредиенты, необходимые для настоящего свиного пирога, и выглядела при этом настолько ушло, что троглодиты-лавочники продавали ей их с заговорщицким видом. Тетя Лили остановилась, чтобы сказать нам, что, хотя хороших мясников, обычных мясников полным-полно, тех, кто разбирается в свинине, так же мало, как архиепископов. После этого она, словно взяв барьер, ворвалась в какое-то заведение, где нашла хорошую постную свиную вырезку и смалец, который, как мы поняли из ее сюсюканья, был белым, как свежевыпавший снег, потому что его доставили с фермы, принадлежавшей тестю упитанного господина в синем халате за мраморным прилавком. После этого Ричард Куин еще сильнее проникся ощущением волшебства, окружавшим свиной пирог, и с тех пор волшебник-мясник и его тесть, джинн, который жил в стоге сена и носил рабочий халат, постоянно появлялись в наших играх и историях. В лавке, покрытой копотью, словно бутылка портвейна – осадком, старый бакалейщик с белесыми глазами продал нам, по уверению тети Лили, однозначно лучший черный перец горошком во всем Лондоне. Мы старательно молчали о невозможности раздобыть морского угря и притворились, что сделали для этого все необходимое. Потом мы вернулись на самую обыкновенную широкую улицу и с чувством превосходства поспешили мимо людей, идущих покупать обычные продукты во всем известных лавках, и успели на кухню как раз вовремя, чтобы снять с плиты мясной бульон из костей, варившийся на медленном огне с самого утра.
