Наконец тетя Лили приступила к своей каденции. Ей предстояло соорудить из теста, которое она замесила на смальце, башню, и мы позвали остальных вниз посмотреть, а Кейт встала позади нас, подбоченившись, и кивала с пониманием дела. Тут и в самом деле требовалось умение, потому что нужно было не только соорудить из теста башню, но и наполнить ее кусками мяса и сваренных вкрутую яиц, залить внутрь бульон и накрыть все это крышкой из теста, подходящей по размеру, а поскольку для приготовления теста в муку вмешивали смалец, доведенный до кипения, оно получалось теплым и мягким, так что, не прояви тетя Лили достаточно проворства и осторожности, вся конструкция могла бы упасть. Существовал простой способ сформовать тесто при помощи банки, но тетя Лили сказала, что так делают только неумехи, а у нее есть гордость; и она с самодовольной улыбкой любовалась тем, как ее руки выполняют этот незабытый трюк.
– Нэнси ни разу не видела, как я это делаю, – вздохнула она. – Куинни никогда бы не разрешила детям есть столь грубые блюда. Гарри любил есть пирог, когда ходил на своей лодке, но я никогда не могла попасть на кухню, потому что там вечно торчали эти проклятые служанки. – Она быстро улыбнулась Кейт. – Не то что ты.
– Понимаю, о чем вы, – ответила Кейт. – Потому-то мне и нравится работать в одиночестве. Я знаю, какими становятся эти девицы, когда их держат больше одной.
Обе они понимающе кивнули. Нам всем было уютно в теплой берлоге нашей кухни.
– Хотя, если подумать, Клара-то – женщина хорошая, – вслух задумалась тетя Лили, продолжая работать руками. – Она северянка. Говорят, на севере очень сердечный народ.
Так мы пережили тот грустный вечер; а на следующий день мы съели на обед свиной пирог, который, на наш вкус, оказался замечательным, хотя тетя Лили страдала, как страдают художники, когда им приходится идти на компромиссы ради своих друзей, потому что, как напомнила Кейт, нам, как и большинству детей в то время, не разрешалось есть приправы, поэтому ей пришлось обойтись без бесподобного перца горошком. Тем не менее она признала, что, даже несмотря на это, пирог получился настолько хорошим, насколько это было возможно. Это оказалась ее последняя радость на долгое время вперед, поскольку через пару дней пришел полицейский и сообщил, что ее сестра найдена живой.
Куинни так долго оставалась на свободе, потому что примерно во время ее исчезновения на южное побережье опустился густой туман и провисел над ним необычайно долго. После того как он рассеялся, полицейский, стоявший рано утром в конце набережной приморского курорта где-то в окрестностях Саутгемптона, посмотрел вниз на ряд домишек и купальных кабинок, тянувшийся вдоль песчаного пляжа в сторону от городка, и заметил, что из одной трубы поднимается дым. Был только февраль. Полицейский подошел, чтобы поближе взглянуть на это место, которое сейчас назвали бы «кафе», но в то время, как ни странно, у подобных заведений не имелось общего названия, и они расплывчато именовались «Прохладительные напитки» или «Минеральная вода». Но от современных кафе они не сильно отличались. Летом там можно было выпить чаю или имбирного пива и купить апельсины, бананы и шоколадные конфеты, и за их порогом всегда лежала мозаика из втоптанной в песок апельсиновой кожуры, банановых шкурок и фольги от шоколадок. Окна домика были заколочены, на стук полицейского никто не ответил. Он вернулся и сообщил в участок, и когда они с сержантом и еще одним полицейским вышибли дверь, то нашли Куинни лежащей за стойкой на матрасе, уложенном на голом полу, среди штабелей стульев, сваленных на столах. Кто-то дал ей постельное белье и каждый день приносил еду и топливо. Хозяин домика доказал, что он был ни при чем, и кто ей помог – так никогда и не выяснилось.
После того как тетя Лили услышала эту новость, она произнесла много смелых, лживых и раздражающих речей, но один-единственный раз за ежевечерним хересом сказала с искренней грустью:
– Хлеб, солонина, уголь, молоко и риск попасть за решетку. Я знаю, кто это был. Заметьте, я никогда не раскрою эту тайну. Но только вообразите, что он любит ее после стольких лет. Особенно учитывая, как она с ним обращалась. Но такова жизнь, один может и лошадь украсть, а другой не смеет через изгородь заглянуть. – Тетя Лили не завидовала своей горячо любимой сестре Куинни, но на мгновение она, давшая обет кротости, невольно задалась вопросом, почему тигрице положено больше, чем ягненку.
