Ручей, журчащий неподалёку, пел свою вечную песню, его воды сверкали, отражая небо, где облака плыли, словно корабли, уходящие в неведомые дали. Карас, Элли и Саруно присели у его берега, перевести дух.
Сахарок, маленький пушистый зверёк с золотистой шерстью, не чувствовал усталости. Он скакал по берегу, его лапки оставляли крошечные следы на влажной земле. То и дело он нырял в траву, выныривая с листком или камешком, которые гордо приносил Элли. Она улыбнулась, когда он подбежал к ней с крошечным цветком, зажатым в зубах, и положил его ей на колени. «Малыш, ты такой храбрый», – прошептала она, почесав его за ушком. Сахарок пискнул, лизнув её пальцы, и ускакал к ручью, где принялся ловить брызги, подпрыгивая так комично, что даже Карас, несмотря на свою мрачность, чуть не улыбнулся. Элли засмеялась, её смех звенел, как колокольчик, но тут же угас, когда она заметила, как Карас смотрит на неё – с тревогой, почти с болью.
Саруно отошёл проверить окрестности, его фигура в чёрном плаще мелькнула между деревьями, словно он был частью леса. Элли, убедившись, что он далеко, придвинулась к Карасу. Её голос был тихим, почти шёпотом, будто она боялась спугнуть тишину: «Почему ты пришёл сюда, Карас? Я знаю, ты из другого мира. Как и Роди просветительница. Она писала, что в своём мире была слабой и беззащитной. Ты тоже там слаб?»
Карас замер, его сердце сжалось, как будто кто-то вонзил в него клинок. Перед глазами всплыло лицо Татьяны – её улыбка, её голос, когда она соглашалась на эксперимент. Он не мог простить себе, что позволил ей стать подопытной. Они с Барго тогда не знали, что нейролептик, открывающий путь в Мир Грёз, имел мизерный процент выживаемости. Им повезло, а ей – нет. Её мозг, запертый в пограничном состоянии, был уничтожен. Пока они разрабатывали новый нейрококон, всего 16 земных дней, чтобы отправиться за ней, в Мире Грёз прошло 80 лет. Татьяна прожила их, ожидая их, но так и не дождалась.