Внезапно Карас увидел как из леса, окружавшего деревушку, выступила фигура. Это был человек, но его движения были нечеловеческими – слишком плавные, слишком мощные, будто он был высечен из камня, а не из плоти. Его лицо скрывал капюшон. Его плащ, чёрный как ночь, развевался, хотя ветра не было, а от него исходил холод, сковывающий воздух. Карас напрягся, его рука легла на древко клинка. «Бежим!» – крикнул он, его голос дрожал от ужаса и ярости. «Это тот, кто убил девушку в подворотне Звени и подставил Тира в темнице! Он нечеловеческой силы!»
Глаза Саруно сверкнули удовлетворением, но он скрыл это за маской спокойствия. Он знал, что это не Барго – не тот, кого Карас ненавидел. Его губы дрогнули в лёгкой усмешке, но он промолчал, лишь слегка наклонил голову, будто изучая пришельца.
Часть 6: Побег на паровой машине
Деревушка дрожала от грохота паровой машины, что готовилась отъехать с площади, её бронзовый котёл пыхтел, извергая клубы пара, что поднимались к небу. Колёса скрипели, оставляя борозды в пыли, а воздух был пропитан запахом угля, жжёного металла. Машинист, старик с руками, чёрными от масла, дёргал рычаги, заставляя машину реветь, а детишки разбегались, крича от восторга. Карас, Элли и Саруно стояли у края площади, их лица были напряжены.
Саруно кивнул. «Машина», – сказал он, указывая на котёл, что тронулся, поднимая облако пыли. Элли, сжав Сахарка, посмотрела на Караса, её глаза были полны решимости. «Запрыгиваем!» – крикнул Карас, и троица рванула к машине. Карас подхватил Элли, помогая забраться на платформу, Саруно прыгнул следом, его плащ взметнулся, как крылья. Сахарок вцепился в подол Элли, его лапки скользили по металлу. Машинист выругался: «Эй, вы кто?» Но Карас бросил монету, что сверкнула в воздухе. «Гони, или нам конец!»
Машина взревела, пар вырвался с оглушительным свистом, и деревушка растворилась в пыли. Элли прижалась к борту, её волосы развевались, Сахарок дрожал на её коленях. Карас, стоя у края, смотрел назад, кровь стучала в висках, как молот. Вдалеке мелькнула фигура – тёмный силуэт, бегущий с нечеловеческой скоростью, словно тень, скользящая над землёй. Карас стиснул зубы, думая: «Барго, ты не догонишь, не сейчас». «За нами гонятся!» – крикнула Элли, её голос перекрыл гул. «Поднажми!» – завопила она, и машинист, побледнев, рванул рычаг на полную. Пар взвыл, машина затряслась, набирая скорость.
Карас сосредоточился на паровом барабане, гудевшем в центре котла. Закрыв глаза, он вызвал осознанность, чувствуя, как Мир Грёз поддаётся, а нейроны в его реальном теле сгорают, платя цену. «Держись Карасов», – прошептал он, направляя энергию в барабан. Металл загудел, давление выросло, и машина рванула вперёд, колёса стучали, как сердце великана. Элли смотрела на Караса с тревогой – его лицо побледнело, волосы у виска потемнели. Саруно, стоя рядом, наблюдал.
Карас, чувствуя, как осознанность жжёт изнутри, усилил зрение, его взгляд стал острым, как клинок. Он посмотрел на преследователя, чья фигура была ближе, несмотря на скорость. Тёмный плащ развевался, лицо – нечеловеческое, словно мраморная маска с трещинами. Карас замер, сердце пропустило удар. «Это не Барго», – проговорил он, голос дрожал. «Это Уравнитель!» Саруно бросил: «Да ну! Правда?» Его улыбка была насмешливой, но в ней сквозила тень знания, которое он скрывал. «Мы не оторвёмся», – добавил он, спокойно, но с искрой удовлетворения. Карас взглянул на него, подозрение кольнуло, но времени не было.
Уравнитель остановился посреди дороги, его фигура застыла, как статуя. Он поднял руки, пальцы, тонкие, как когти, начертили знак. Хриплый голос прокричал что-то, но гул пара заглушил слова. Карас почувствовал, как воздух сгустился, и понял – котёл сейчас взорвётся. «Элли, прыгай!» – рявкнул он, бросившись к ней. Он толкнул её, вместе с Сахарком, с платформы, осознанность дала ему мгновение, чтобы опередить судьбу. Они рухнули в пыль, и котёл разорвался огненным вихрем. Взрыв швырнул их в стороны, металл и пар взметнулись к небу, деревья вспыхнули, как факелы.
Карас очнулся в грязи, лицо горело, будто его окунули в раскалённое масло. Он поднял руку – указательный и средний пальцы оторваны, кровь хлестала. Левый глаз не видел – только тьма, щека пузырилась от ожога. Он застонал, повернувшись к Саруно. Тот лежал неподалёку, грудь пробита осколком металла, кровь пропитала плащ, но он был в сознании. Его лицо было бледным, глаза – ясными, с загадочной искрой. Он кашлянул, сплюнув кровь, и прохрипел: «Хороший… фейерверк». Карас, стиснув зубы, попытался встать, но тело не слушалось, боль разрывала, как когти.