– Мы сделаем всё, что сможем, – сказал он, его голос звучал как клятва. – Но будь готова ко всему.
Элли кивнула, её глаза горели решимостью. Она знала, что не может просто стоять в стороне, когда друг детства Тир, который вечно её выручал и заступался за неё, оберегал её и с детства был рядом, теперь нуждается в её помощи. Она хотела ему отплатить, пусть он увидит, какой она стала. Она хотела увидеть в его глазах восхищение. Она хотела оказать на него впечатление.
Саруно активно поддерживал эту идею – ему нужен был Тир в этой игре. Это тот, кто заставит Элли остаться в этом мире, – подумал про себя Саруно.
Часть 12: Сомнения Караса и предложение Саруно
Карас знал, что завтра, в час спасения Тира, станет обузой. Его тело, измождённое, словно истлевший пергамент, отказывалось слушаться, а осознанность, что была его силой, покидала его, как кровь из раны. Каждое её включение выжигало разум, оставляя в голове лишь тени и звон. Он чувствовал себя стариком, хотя годы не могли объяснить этой слабости. Единственная цель, державшая его на ногах, пульсировала в груди: довести Элли до места, защитить её, даже если это будет последним, что он сделает. Но думать о бое, о крови, о смерти Тира или своей собственной он не смел – мысль об этом была как нож у горла.
Они поднялись в комнату на втором этаже таверны Валии. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели старых деревянных ставней, рисовал на потрескавшемся полу бледные полосы, будто шрамы. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью и запахом старого дерева. Потухший камин в углу казался чёрной пастью, глотающей тепло. Карас сидел на скрипучем стуле, его пальцы перебирали потрёпанный нож – лезвие, покрытое царапинами, отражало его лицо: осунувшееся, с ожогами, с повязкой, скрывающей пустую глазницу. Четверо суток без сна. Четверо суток, когда каждая вспышка осознанности отрывала кусок его рассудка, оставляя лишь пепел. Он вспомнил Звень, подворотню, мертвую девушку в канун праздника в зеленом платье. Тогда он впервые почувствовал, как Мир Грёз ломает его, и теперь, в Валии, этот мир готовился добить.
Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Саруно, его чёрный плащ колыхнулся, как тень. Сахарок, спавший в углу на свёрнутом плаще Элли, приподнял голову, но тут же свернулся, не почуяв угрозы. Саруно остановился у камина, его посох из чёрного дуба стукнул о пол, глаза блестели в полумраке, как у хищника. «Готов ли твой гениальный план по спасению Тира?» – спросил он, голос был мягким, но с ядовитым подтекстом. Карас сжал нож, его пальцы побелели. «Если бы он был, мы бы уже действовали», – огрызнулся он, голос хриплый, как ржавый металл. Он ненавидел Саруно за его спокойствие, за его загадки, за то, что тот видел в Элли что-то, чего Карас боялся.
Саруно наклонился ближе, его тень упала на Караса, лунный свет отразился в его зрачках. «Тащишь нас к Урину без стратегии? – прошипел он. – Или надеешься, что девочка всех спасёт? Она и так на грани». Он встал, но мир поплыл, стены качнулись, как палуба в шторм. Он схватился за стол, ногти впились в дерево. «Я на исходе, – прошептал он, слова вырвались, как предательство. – Осознанность выжигает мой разум. Я не знаю, дотяну ли до утра».
Саруно выпрямился, его рука скользнула в плащ, и он достал флакон – маленький, из тёмного стекла, с багровой жидкостью, что мерцала, как кровь в лунном свете. «Пей, – сказал он, голос спокойный, но властный. – Два глотка, и продержишься сутки». Карас нахмурился, его глаз сверкнул подозрением. «Что это?» – спросил он, отступая. Саруно шагнул ближе, его улыбка была тонкой, как лезвие. «Не важно. Это питательно. Без этого ты завтра – мёртвый груз. А мне нужен ты живым. Хотя бы завтра». Он схватил Караса за запястье, пальцы были холодными, как сталь, но хватка – железной. В его глазах мелькнул холодный расчёт, как будто Карас был пешкой в игре, о которой не знал.
Карас вырвал руку, его дыхание сбилось. «Почему? – прошептал он, голос дрожал от ярости и страха. – Что тебе нужно? Тир? Элли? Что ты задумал?» Саруно замер, его взгляд стал глубоким, как бездна, но он лишь усмехнулся, оставив флакон на столе. «Тир должен жить», – бросил он, поворачиваясь к двери. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камень, и Карас почувствовал, что Саруно сказал больше, чем хотел. Дверь скрипнула, и он исчез, оставив Караса в одиночестве.
Саруно вдруг присел перед Элли, его голос стал мягким, почти гипнотическим: «Слушай внимательно, девочка завтра тебе это пригодится. Видишь мышонка в углу? Смотри на него не глазами, а волей. Как скальпелем». Элли нахмурилась, её дыхание сбилось, но она повернулась к тёмному углу, где шмыгала серая тень. Она сосредоточилась, закрыв глаза, и мир сдвинулся. Реальность стала зыбкой, как вода, и она увидела мышь – не просто тень, а её суть: трепещущее сердце, тонкие кости, пульс жизни в её воображаемой ладони. Кровь стучала в висках, осознанность, пробудилась, как зверь.
– Сожми, – прошептал Саруно, его голос был острым, как лезвие.