— Климу, — покаянно выдохнул сильф и опустил голову.
— Ты что, об тучу стукнулся? — для наглядности Гера постучал себя по лбу. — Клима уже три дня как в Институте, и давным-давно вернулась к делам. Выгнала из своего кабинета Валейку, устроила шестнадцать внеплановых совещаний подряд, измотала всех проверками. Словом, как обычно. Юрген, я не знаю, как ты это сделал, но — спасибо тебе!
И Юра понял, что бить его будут все-таки в тайной канцелярии.
— Постой, она ничего не рассказывала?
— Мне — нет, — сообщил Гера. — Да и Валейке вряд ли.
— А к Теньке заходила?
— Нет, она же терпеть не может больных. Да и времени у нее не было. А что случилось? И куда вы подевали Хавеса, кстати? Я надеюсь, ты не прикопал его в ближайшем овраге?
Юрген отрицательно помотал головой. К нему вернулось чувство нереальности происходящего. Не могла Клима вот так запросто через все переступить и вести себя как обычно. И если она до сих пор ни о чем не рассказала, то страшно представить, что с ней творится в те минуты, когда она устает владеть собой. И Юрген понимал, что здесь помочь уже не в силах.
В мире было только одно существо, которое могло хоть как-то исправить дело.
— Где сейчас Тенька?
— В лазарете, где ж еще, — пожал плечами Гера.
— Мне срочно нужно в лазарет!
С подтаявшей сосульки на карнизе сорвалась крупная капля и громко разбилась о внешний козырек подоконника. Костэн Лэй задумчиво провел ладонью по мокрой раме, собирая хрусткие крупинки последнего снега, и крепко сжал кулак.
— Эта девчонка что-то задумала!
Юрген поднял голову от очередного отчета.
— Липка, ты судишь предвзято. После того случая тебе не мудрено подозревать Климу во всех злодеяниях мира, но ведь нельзя думать, будто она только и делает, что вынашивает коварные планы!
— Нельзя думать, будто она всегда столь мила и приветлива, как с тобой, — отрезал Костэн. — Не знаю, чем ты ей так приглянулся, но мне довелось видеть истинное лицо обды, тридцать четыре смерча ей в глотку и крокозябра под зад! Уверен, всю зиму она размышляет о продвижении на юг, и, будь уверен, сейчас ее труды близятся к итогу.
— Первую половину зимы она сходила с ума от любви, — напомнил Юра, — а вторую половину — от осознания того, что ей запрещено любить. И я тебе это уже много раз рассказывал.
— И постоянно у меня возникало чувство, что ты недоговариваешь.
— Вот интересно, а себя самого ты тоже подозреваешь в каких-нибудь жутких преступлениях? — съязвил Юрген, стараясь не прятать глаза. Он тысячу раз повторял себе, что Климино увлечение Хавесом даже без его вмешательства длилось бы ровно до того момента, как Тенька встанет на ноги, да и вообще все давно было предрешено запретом высших сил. Но молодой агент не мог рассказать Липке, что предпочел долгу спасение той, из-за которой сам Липка едва не кончил самоубийством. Самое противное, Юра был уверен, что начальник как минимум догадывается о реальном положении дел, а уборщица Тоня и вовсе осведомлена в подробностях, но даже Небесам не дано знать, откуда.
— Я подозреваю всех, включая Верховного, — проворчал Липка, стряхивая талый снег с руки за окно. — Хорош наш Амадим: ухлестывает за этой недоорденской госпожой, которая сейчас на побегушках у Климэн. А ты потакаешь!
— Не могу же я спорить с желанием обоих правителей! — резонно возразил Юра. — Я высказал свои сомнения в отчете, но толку, если один хочет взять, а другая — отдать. И приличного компромата на Ристиниду Ар мы не имеем, а на те крохи, что есть, Амадиму плевать. Единственное существо, которое кроме нас противится грядущему браку — сама Ристя. Но ее мнения вовсе никто не спрашивает, а Клима убалтывать умеет. Уверен, за те два месяца, что мы не виделись, обда ей такого надует в уши, что Ристинида будет уверена, будто сама просила о помолвке.
— В итоге Верховный обретет жену, а обда — верного осведомителя на Холмах, — резюмировал Костэн и задумчиво поглядел в потолок, хитро щуря глаза. — Кого бы нам так удачно поженить, а? Ты себе там никого не присмотрел?
У Юры краска отхлынула от лица.
— Не говори мне таких вещей, Липка.
Начальник покосился на него и вздохнул.
— Извини. Собственно, женить тебя никто не собирается: ты ценен как посол. Наоборот, уже готовятся документы о твоем переводе в пятнадцатый корпус. Получишь новые погоны и новое начальство… а на сей раз отчего такая грустная мина?
— Выходит, ты остаешься в четырнадцатом?
