— Месяцев пять, наверное. Или полгода. Я смогла объяснить, кто такая, и что мне надо, но не назвала порядковый номер нашего мира по общему реестру, и поэтому они никак не могли мне помочь. А потом я узнала, что у них есть такие доски… вернее, повозки, которые могут летать от звезды к звезде.
— И ты решила летать, пока не отыщешь дом?
— Смеешься?
— Восхищаюсь, — тихо и серьезно сказал Юрген. — Что было дальше?
— Эти люди дали мне денег и показали, где у них вокзал. Ну, место, откуда улетают повозки. Я и пошла. Брожу по вокзалу, и тут меня хватает за локоть какая-то девица с розовыми волосами. Извиняется, а потом вдруг заговаривает со мной на ломаном принамкском! И спрашивает, не знаю ли я этот язык, а то вид у меня не местный, но она уже встречала таких, как я.
— Айлаша… — разинул рот Юрген.
— Точно, — кивнула Дарьянэ. — Потом она спросила, не знаю ли я Теньку. Сам понимаешь, есть только один Тенька, который может быть общим знакомым у меня и розоволосой девицы с далекой звезды. Она спросила, что я делаю на вокзале, не заблудилась ли, и не нужно ли мне домой. Конечно, я повисла у нее на шее и заверила, что мечтаю об этом всю свою вторую жизнь. Айлаша привела меня к себе в гости, а потом через водяное зеркало — к Теньке, в Гарлей. Кстати, она мне подарила свои туфли и кофточку, правда, красиво? Я так на работу буду ходить!
Юрген представил лица коллег, уборщицу Тоню в обмороке (не настолько она непрошибаемая!) и решил, что будет отмщен.
— Остальное рассказывать? — спросила Дарьянэ.
— Непременно! И пересказывать в подробностях несколько раз, — Юрген придвинул к ней тарелку с остывшими гренками. — Но пока — ешь. Ты наверняка летала всю ночь.
— Еще бы я пропустила такую бурю! — Дарьянэ зевнула. — К тому же, теперь я знаю порядковый номер нашего мира в общем реестре…
— Второй твоей смерти я точно не переживу, — признался Юрген. — Я люблю тебя. И хотел сказать об этом еще в тот день, но не успел.
— Я знаю, — фыркнула Дарьянэ. — Мне Лернэ все-все рассказала!
— И про крюк? — Юрген почувствовал, что краснеет.
Дорогая жена не стала щадить его самолюбие и кивнула.
— А еще ты мою кружку любимую расколотил! Когда успел только?
Об обстоятельствах гибели кружки вспоминать хотелось еще меньше, чем о крюке.
— Как же я могу загладить свою вину?
— Не знаю, — протянула Дарьянэ, накручивая на палец локон, и вдруг тоже покраснела. — Может, супружеским долгом?..
Середина мая в Гарлее ознаменовалась ранним цветением красной сирени и неприятным моросящим дождиком, который целую неделю не могли разогнать лучшие колдуны Принамкского края. Наконец, в третьем часу ночи, на отделанный гранитом дворцовый балкон вышла хмурая невыспавшаяся обда в халате поверх ночной сорочки. Пристально посмотрела в небо и ушла обратно, шлепая босыми пятками по мокрым плитам.
После этого дождь стал стихать.
А спустя час в окнах Гарлейского дворца зажегся свет. Сегодня спать было некогда.
Как однажды заявил Тенька, самое знаменательное событие в жизни юной обды — коронация. Пышное торжество, поздравления с цветами, все счастливы и почему-то плачут. В последний миг, когда наступает время рокового "да", обда должна решить для себя: а готова ли она взять на поруки эту конкретную страну, быть с ней всю оставшуюся жизнь, в горе и радости? А может, у страны нос, в смысле, мыс острова Аталихан кривой. Или прыщи размером с крепости. Или страна такая зануда попалась, что проще удавиться, чем управлять. Согласие — дело серьёзное, нельзя к нему подойти спустя рукава. Сегодня отпраздновали, а завтра ведь уже начнется семейная жизнь!
Сперва Клима отчасти разделяла Тенькино мнение, что подготовка к коронации напоминает предсвадебную суету. Но чем ближе становился назначенный день, тем яснее обда понимала: те, кто считает свадьбу суматошным мероприятием, просто никогда не имели дела с коронацией.
— «Клима, ты только надень диадему власти, а организуем мы все сами», — саркастично напомнила девушка, сидя на высоком табурете перед зеркалом.
— Нет! — вскрикнула Лернэ, тут же испуганно схватилась за выпирающий живот и продолжила спокойнее: — Не шевелись, волосы растреплешь!
Явившийся незваным Валейка посмотрел на полупричесанную обду в одном белье, на Лернэ с расческой и шпильками, на Ристинку, Гульку, Вылю, Арулечку, Лейшу Вый, четырех служанок с одним большим утюгом, и устыдился.
— У меня один маленький вопрос государственной важности. Только что прибыл Верховный Амадим…
Ристинка ойкнула и уронила коробочку с помадой.
— Он же отговорился делами и хотел не лететь, — подняла брови Клима.
— А теперь прилетел, — вздохнул Валейка, — и я ума не приложу, где его разместить.
— Да уж, не в палаточном лагере, — фыркнула Ристинка.
— Размечталась! — одернул ее Валейка. — Все палатки давно заняты!
