— Розыгрыш? — Наргелиса выглядела усталой, потрепанной, но невероятно довольной собой. — Пожалуй, ты права. Розыгрыш действительно вышел глупый, его следует прекратить, — она приблизилась к Выле вплотную и негромко сказала: — Ты славно разыгрывала меня в Кайнисе, Вылена Сунар. А нынче поиграюсь я, и вряд ли тебе это понравится.
— Господа! — воскликнула Выля, обращаясь ко всем присутствующим. — Я не понимаю, что происходит! Что за чудовищные намеки?!
Ее спутники выглядели растерянными, лица конвоиров не выражали ничего. Не будь здесь Наргелисы, которая явно умудрилась добыть какие-то неопровержимые доказательства, и обладай Выля даром Климы, ей удалось бы всех убедить в ошибке.
— Господа, — учтиво улыбнулась Наргелиса. — Здесь происходит операция разведки Ордена, руководство Института обо всем осведомлено. Не задерживайтесь в холле, прошу вас самостоятельно проследовать к секретарю и заявить о прибытии. А госпожа Вылена уже прибыла, куда ей следует.
Ударил колокол, возвещающий об окончании занятий. Из выходящих в холл коридоров послышался нарастающий шум топота множества ног, голоса воспитанников. Наргелиса недовольно оглянулась на коридоры и махнула рукой конвоирам. Вылю толкнули к лестнице, ведущей вниз, к подвалам. Именно по этой лестнице почти три года назад поднимались на тяжеловике Клима, Гера, Тенька и некая сильфида. Ступени отремонтировали еще при Выле, а большую алую надпись на стене долго и безуспешно пытались смыть. Заколдованная краска не смывалась, въелась в камень на всю толщу стены и коварно проступала даже через свежую штукатурку. Поэтому сейчас стена возле нижней лестницы была занавешена белым полотнищем.
Когда в холл начали выходить воспитанники, головы Наргелисы, Выли и конвоиров были уже вровень с полом. В последний раз глянув наверх, Выля увидела, как среди прочих холл пересекает юноша-девятигодка в алом одеянии политика. Он шел, читая учебник истории в знакомой обложке, и не глядел по сторонам.
Смерч знает, как Наргелиса использует тот факт, что у нее в руках один из членов неуловимой прежде организации. Клима этому не учила, но Выля сама вывела для себя, что порой предупредить других гораздо важнее, чем не признаваться, если попадешься. Особенно, если эти другие попасться пока не успели и могут даже не узнать, что их судьба висит на волоске.
— Да здравствует обда! — заорала Выля и рванулась из рук конвоиров. Их было четверо, но выходка девушки оказалась столь неожиданной, что все они на долю мгновения растерялись. И Выле этого хватило, чтобы ринуться к стене и с треском сорвать ткань, открывая яркую надпись.
Воспитанники в холле повернули головы, юноша в алой одежде оторвался от книги и увидел Вылю. Кажется, их взгляды даже успели встретиться.
Конвоир сбил Вылю с ног, она дернулась, по инерции пытаясь вырваться, шагнула мимо ступеньки и кубарем покатилась вниз по лестнице. Последнее, что слышала девушка, прежде чем удариться головой — голос Наргелисы, заковыристо бранящейся по-сильфийски.
Выля очнулась от холода. Она лежала на каменном полу в темной камере, лишь прямоугольник двери был обведен яркой чертой света — снаружи горели лампы. Девушка закусила губу, чтобы не стонать, и осторожно попыталась приподняться. Все кости так ныли и похрустывали, словно пока Выля была без сознания, их вытащили, пересчитали и как попало запихнули обратно под кожу. Выля пошевелила ногой и охнула от боли. Если не перелом, то сильный ушиб: не побегаешь и на доске не полетаешь. Голова тоже болела, в горле перекатывался комок тошноты. Хотелось лечь, закрыть глаза и дремать, пока все это как-нибудь само собой не прекратится.
Клима бы на Вылином месте пришла в тихую ярость. И от того, что не смогла выкрутиться во время ареста, и потому что неудачно упала с лестницы, лишив себя возможности побега без посторонней помощи, и из-за очередного плана, пошедшего наперекосяк. Но Выля была куда спокойнее своей обды, и вместо пламенного желания идти по головам во имя своих идей у девушки были терпение и выдержка. Жизнь бок о бок с Климой научила Вылю спокойнее относиться к неожиданным поворотам судьбы и недостаткам вышестоящих, а два года службы в Ордене — молчать об истинных чувствах и трезво мыслить в минуты опасности.
Камера оказалась совсем крошечной, а если хорошенько принюхаться, можно было учуять кисловатый запах квашеной капусты. То ли прежде ее хранили здесь, то ли до сих пор — по соседству. Выля вспомнила, что подобные освещенные коридоры с рядами дверей в каморки-хранилища находятся под центральным зданием Института. В похожей клетушке Клима когда-то закрыла благородного господина помощника заместителя директора, среди воспитанников именуемого Кротом за подслеповатость.
